Налог на здравый смысл

«Почта России» рискует потерять более 60 тысяч сотрудников: после новогодних праздников компанию уже покинуло около 5% персонала. Это не кадровый сбой, а диагноз — той самой модели, в которой государство десятилетиями удерживает социальную инфраструктуру на дешёвом труде, а затем искренне удивляется, почему люди предпочитают курьерскую доставку на маркетплейсах или даже развоз пиццы.

Средняя зарплата почтальона в регионах составляет 24–33 тысячи рублей (в Москве — до 40 тысяч, в глубинке часто ниже 25). При этом нагрузка только растёт: продажи доптоваров, выполнение планов, ответственность за KPI и поток жалоб. В то же время курьер Wildberries или Ozon в том же регионе без особых усилий выходит на 100–150 тысяч. Разница здесь не в «миссии служения», а в элементарной арифметике: человек выбирает там, где его труд оценивают дороже.

В современной России государство окончательно превратилось в архитектора кривых зеркал. Когда вы в следующий раз будете забирать заказ из аккуратного ПВЗ у дома, знайте: формально вы совершаете акт «социальной несправедливости». По крайней мере, именно так это выглядит из высоких кабинетов, где родилась гениальная по своей наглости идея — спасать «Почту России» за счёт вашего кешбэка на Wildberries.

Сюжет с так называемым инфраструктурным платежом — идеальная метафора кризиса российского госуправления. С одной стороны — «Почта»: огромный, неповоротливый динозавр, застрявший между советским министерством и лавкой колониальных товаров. С другой — маркетплейсы: агрессивные, цифровые хищники, которые выстроили работающую логистику там, где государство десятилетиями лишь осваивало бюджеты.

Что делает государство, когда видит, что частный бизнес работает лучше? Оно не реформирует динозавра. Оно пытается привязать его к хищнику, чтобы тот тащил его на себе — заодно оплачивая корм.

Валентина Матвиенко и её коллеги предлагают «соломоново решение»: забрать деньги у тех, кто умеет доставлять посылки, и отдать тем, кто умеет в основном просить субсидии. Это даже не социализм — это феодальный оброк на эффективность. Логика простая: «Ты слишком быстро возишь кроссовки? Тогда заплати за то, чтобы в селе Малые Дыры почтальон и дальше получал свои 20 тысяч, попутно пытаясь продать местным жителям банку просроченной сгущёнки».

Весь этот «инфраструктурный налог» — признание капитуляции. Государство расписывается в собственной неспособности содержать систему связи, проводить аудит раздутых управленческих штатов и конкурировать за рабочие руки. Проще объявить успешный бизнес «кубышкой» и залезть туда рукой, прикрываясь заботой о бабушках в деревнях.

Но главный цинизм глубже. В 2026 году Россия окончательно переходит к экономике латания дыр. Вместо того чтобы создать условия, при которых почтальон захочет работать, власти создают условия, при которых покупатель в Москве будет оплачивать неэффективность системы, к которой он давно не имеет отношения.

Это налог не на маркетплейсы. Это налог на прогресс. Государство фактически говорит: «Мы не можем построить будущее, поэтому заставим вас спонсировать наше общее прошлое». И пока Михаил Волков рисует графики «оптимизации», а сенаторы грозят кулаком «цифровым гигантам», настоящая «Почта» продолжает умирать. Потому что 0,5% от оборота Ozon могут подлатать крышу в отделении, но никогда не купят лояльность человека, который уже понял: на этом празднике жизни он — всего лишь расходный материал для поддержания имперских декораций.