«Не читайте до обеда советских газет»

Утро началось с новостей, после которых становится неловко продолжать разговоры о «временных трудностях» и «адаптации к новым условиям». Крупнейший производитель цемента в стране — «Цемрос» — полностью остановил два завода: в Белгороде и Новоульяновске. Липецкий переведён в режим полужизни: перемалывают старый клинкер, фасуют, проверяют в лабораториях. Печи не работают. А если нет обжига — нет цемента.

Цемент, напомню, — это не потребительская экзотика и не биржевой фантом. Это скелет экономики. Дома, дороги, мосты, заводы, бомбоубежища — всё начинается с него. Когда он не нужен, это значит, что не строят ничего.

Причина банальна и потому беспощадна: спрос рухнул. Ввод жилья в 2025 году уже просел, в 2026-м падает дальше. Просроченная задолженность застройщиков по кредитам выросла на 27% за год — до 280 млрд рублей. Ипотека при ключевой ставке 16–20% (и с оптимистичным обещанием снизиться к концу года лишь до 14%) превратилась в товар для музейной экспозиции. Люди не покупают, девелоперы не строят, цемент — лишний.

В 2023–2024 годах отрасль держалась на «зубах дракона»: миллионы тонн бетона ушли на оборонные пирамидки вдоль границ. Искусственный спрос, государственный костыль, маскирующий переизбыток мощностей. Теперь костыль сломан: контракты закончились, часть заморожена после арестов и скандалов с откатами. Пациент падает — без драматических спецэффектов, но с характерным звуком.

Дальше — по цепочке. Металлургия — минус 4–5%. Уголь — «управляемое сжатие» на 10–15%. Нефтегазовые доходы бюджета в январе 2026-го упали на 46% год к году. Минфин уже в первом месяце недосчитался сотен миллиардов. Дефицит раздувается, резервы тают, НДС подняли до 22%. Инфляция с 1 по 12 января — 1,26%. Годовая пока около 6%, но это из серии «пока».

МВФ снизил прогноз роста ВВП на 2026 год до 0,8%. Минэкономразвития бодро рисует 1,3%, Центробанк — 0,5–1,5%. Можно выбирать цифру по вкусу, как соус к пустой тарелке. Реальность — где-то около нуля, с риском уйти в минус. Экономика прошла фазу военного перегрева, перешла в стагнацию и теперь медленно, без истерик, сползает в рецессию. Без «ЮКОСа», без дефолта 1998 года — зато с постоянным ощущением, что дальше будет только тише и холоднее.

Мы в полной жопе, господа. Не потому что завтра всё рухнет — завтра, скорее всего, не рухнет ничего. А потому что послезавтра не вырастет ничего: ни реальные зарплаты, ни инвестиции, ни жильё, ни вера в очередное «ещё немного потерпим». Модель исчерпана. Война съела ресурсы, санкции отрезали рынки, коррупция доела остатки. А цементные печи молчат — и это уже не образ, а производственный отчёт.

Что делать? Универсального ответа нет. Мы не мишустины и тем более не пророки, а просто писаки — без иллюзий, без романтики и с куда более высоким уровнем цинизма.

Но одно ясно: когда цемент становится ненужным, значит, ничего по-настоящему не строят. Ни домов. Ни дорог. Ни будущего.

Спокойной ночи. Или как там теперь принято называть это состояние.