От библиотекаря к цензору: Ленинка развивает закрытый фонд «деструктивной» литературы

Российская государственная библиотека ведёт работу по созданию закрытых фондов для литературы, признанной «нежелательной», «деструктивной» или «русофобской», сообщила замглавы Минкульта Жанна Алексеева.

По словам генерального директора РГБ Вадима Дуды, в этот фонд попадают издания, которые, по мнению экспертов библиотеки, «искажают историю», содержат националистические идеи или демонстрируют «русофобский» взгляд на события. Уже к концу 2025 года речь шла о 10-12 тысячах книг.

Фактически речь идёт о возрождении практики спецхрана - системы ограниченного доступа к литературе, широко использовавшейся в СССР. Тогда в специальные фонды помещали книги эмигрантских авторов, религиозную литературу, работы по политической философии, произведения диссидентов, иностранную прессу и даже научные публикации, признанные идеологически сомнительными. Доступ к таким материалам требовал специальных разрешений и был доступен лишь узкому кругу исследователей.

РГБ не только создала специальное хранилище, но и развивает методологию выявления, учёта и ограничения доступа к литературе, относимой к категории «деструктивной».

История подобных практик гораздо старше СССР. Католическая церковь почти четыре века вела Index Librorum Prohibitorum - список запрещённых книг, куда попадали труды Джордано Бруно, Галилео Галилея, Декарта, Вольтера и многих других авторов. В соседней стране в 1933 году проходили публичные сожжения книг, признанных «неарийскими» или политически вредными. В Российской империи существовала многоуровневая система цензуры, ограничивавшая распространение литературы по политическим и религиозным причинам.

Сегодня понятия «деструктивная литература», «русофобская литература» или даже «нежелательная литература» не имеют чётких и общепризнанных научных критериев. На практике решение о доступности книги принимают чиновники, экспертные советы или суды. В результате библиотека из института сохранения знаний постепенно превращается в институт фильтрации знаний, но бумажные книги, в отличие от электронных, пока не сжигаются.

Опыт разных стран показывает, что закрытие доступа к книгам почти никогда не приводит к исчезновению идей. Зато создаёт дополнительные барьеры для историков, исследователей, журналистов и всех, кто хочет самостоятельно знакомиться с первоисточниками и формировать собственное мнение.

Книги не должны исчезать из публичного пространства только потому, что кто-то считает их неправильными. Библиотеки, тем более, главная библиотека страны, не считая Флибусты, существуют для сохранения и обеспечения доступа к знаниям, а не для их сокрытия.