О чём молчат родители, насколько меняет нас это молчание — и что с ним делать? Чаще всего мы думаем: а зачем проникать за эту тайную завесу, со своими тревогами бы разобраться. Но молчащее прошлое рано или поздно просыпается.

В «Жакаранде» Гаэля Фая (пер. Тимофея Петухова) есть сцена в духе немого кино: новости, на экране Руанда, геноцид, а мать, которая оттуда родом, смотрит - и молчит. И не говорит  об этом ни в этот вечер, ни в следующий, годами. Дверь в сокрытое приоткроется лишь однажды — и дальше это уже роман не столько о Руанде, сколько о том, как найти общий язык с материнским молчанием.

Нейтан Хилл рассказывает историю о родительском молчании дважды. В «Нёкке» (пер. Юлии Полещук) герой не разберётся в себе, пока не раскопает прошлое матери, бросившей его много лет назад. А в «Велнессе» (пер. Анны Гайденко) до самого финала непонятно, насколько родительские травмы калечат детей.

Раскопки в родительской памяти устраивает и Ребекка Уэйт в «Сочувствую, что вы так чувствуете» (пер. Анастасии Наумовой): дети там понимают родителей так же плохо, как и родители - своих детей. У Селесты Инг в «И повсюду тлеют пожары» (пер. Анастасии Грызуновой) — та же история, и в обоих случаях дело кончается пожаром: у Уэйт душевным, у Инг настоящим.

Элизабет Осбринк в «Отторжении» (пер. Сергея Штерна) растягивает эту механику на три поколения женщин: бабушку прячут от родни как незаконнорождённую, а внучку — уже от самой себя. Секреты тут наследуются, как мебель.

У Кристин Ханны в «Зимнем саду» (пер. Камиллы Исмагиловой) правда прорывается сквозь молчание через сказку про крестьянку и принца, за которой — блокадный Ленинград и тридцать седьмой год. Дослушать заставит только смерть отца — и выяснится: мать слушали всю жизнь, но не услышали.

Амос Оз в «Повести о любви и тьме» (пер. Виктора Радуцкого) обходится без сказки: после самоубийства матери отец и сын двадцать лет не говорят об этом. «Дальше — тишина», почти как у Шекспира.

Молчание принимает разные формы, правда всё равно просачивается. Рады ли мы открытию этого ящика Пандоры — другой вопрос. Невысказанное слишком часто не только горько, но и ядовито.

#фантомпресс