🔼 Станислав был тем человеком, с которым можно было глубоко обсудить вопросы методологии исторической науки, философии истории, сложные и спорные темы – и эти беседы служили всегда источником вдохновения и вели дальше в глубину. Было радостно разговаривать с коллегой, с которым мы часто понимали друг друга с полуслова – порой достаточно было одного намека, чтобы устанавливалась эта удивительная сонастроенность, которой мне теперь будет так не хватать.

Конечно, особым даром для меня была совместная с ним работа над большой монографией по истории Католической Церкви в России и над некоторыми другими текстами.

Как я уже сказал, наше профессиональное общение вскоре дополнилось духовным, религиозным. И здесь мы тоже были созвучны друг другу очень во многом. Я бы сказал даже, во всем действительно важном и фундаментальном.

Станислав был человеком глубоко христианского и истинно католического духа. Истина Христова, неизменная католическая вера, забота о Церкви – это были для него не просто слова, а реальность, определяющая все стороны жизни. Воля Божия, продолжение подлинной жизни Церкви и спасение душ – всегда оставались для него центром всей жизни и всего, что он делал.

В свое время, когда только начинала восстанавливаться в России Католическая Церковь, Станислав положил годы жизни и очень много своих сил и средств на труды по поиску лишенных пастырского окормления католиков в разных городах, возрождению приходов, возвращению им храмов.

Мы часто говорим о христианской традиции, не слишком задумываясь, что это значит. Для Станислава христианская традиция была непрерывным живым присутствием Христа в Его Церкви – от древности до наших дней. И его занятия церковной историей были не просто профессиональным интересом – это было именно формой служения Христу и Церкви. Служения, неразрывно связанного с пониманием этой непрерывности – с пониманием того, что без связи с прошлым не может быть и подлинного церковного будущего.

И вовсе не случайной была на этом фоне его забота о сохранении латинского литургического наследия, о восстановлении живой практики традиционного латинского богослужения, помощь в возрождении служения Тридентской Мессы в России.

Мы много общались о прошлом, настоящем и будущем Церкви. Станислав очень глубоко переживал те кризисные явления, которые часто в наши дни наблюдаются в человеческой, исторической составляющей церковной жизни. И не только пока был здоров, но уже и в болезни неизменно всей душой откликался на любые начинания, способные помочь братьям и сестрам по вере на их пути ко Христу и к истине.

Ну и, конечно, он был просто ярким и уникальным человеком и другом. Ему было присуще неизменное чувство юмора – ироничное, саркастичное, но, вместе с тем, глубоко доброе и человечное. И оно помогало с надеждой смотреть даже на самые трудные моменты в жизни Церкви, общества – да и в нашей собственной жизни тоже.

Увы, далеко не все свои начинания Станислав успел довести до конца. Но, будем надеяться, мы общими усилиями сможем продолжить его труды – и я уверен, что сделанное им за эти годы не останется без плодов и у людей, и у Бога.

Когда мы в последний раз встречались лично, мы договорились, что, когда Станиславу станет получше, сходим с ним вместе в ближайший парк, погуляем, подробно побеседуем о разном. Увы, уже не привелось.

Но я надеюсь, что однажды мы встретимся снова и продолжим нашу беседу – уже в вечности.