Неделю назад, 6 августа, после тяжелой болезни отошел ко Господу мой коллега – историк Церкви, главный редактор христианского «Радио Мария» Станислав Генрихович Козлов-Струтинский.

Станислав, прежде всего, был для меня дорогим другом и – в очень многих важных вещах – единомышленником, близким по духу человеком.

Получилось так, что знал я его с нескольких сторон, очень разных – хотя и глубоко связанных между собой на самом деле. И узнавал я эти стороны постепенно, одну за другой.

Вначале я его узнал просто как коллегу по одной из профессиональных сфер и, в определенной степени, учителя. Тогда я только начинал заниматься историей Католической Церкви в России. К тому времени я уже был историком, но вступал в эту новую для себя область исторического знания. И один из католических священников порекомендовал мне Станислава, как хорошего специалиста, который может подсказать много полезного – особенно по тематической архивной работе.

Я позвонил Станиславу, и он с готовностью согласился. Мы встретились, познакомились – и это оказалось совершенно особенным опытом. К тому времени я уже привык к не самым приятным особенностям профессиональной среды. Дело в том, что у историков чем-то частым, почти нормальным является своего рода профессиональная ревность. Большинство тех, кто работает с первоисточниками (да и не только с ними) не очень любят делиться с коллегами эксклюзивной профессиональной информацией – особенно если пока не успели сами ее опубликовать.

А Станислав оказался совершенно уникальным в этом отношении человеком – открытым и немыслимо щедрым. Казалось, сам тот факт, что кто-то еще занимается той же областью, его глубоко обрадовал. Он рассказывал все и делился всем, чем только мог. И когда он предложил обращаться к нему в случае дальнейших вопросов, было понятно, что это не просто вежливая формальность.

И я обращался. То, что началось как профессиональное общение и своего рода наставничество, переросло в духовную и личную дружбу. Мы искренне радовались находкам друг друга, в каких-то вопросах первопроходцем оставался он, в какие-то более глубоко закапывался я – и мы постепенно стали, можно сказать, советниками и учителями друг друга – на долгие годы.

🔽