Новое измерение военных действий вынуждает задаться вполне системным вопросом. Украинские удары по инфраструктуре становятся всё более масштабными, и, собственно, как раз за счет масштаба начинают быть всё более эффективными просто потому, что у любой обороны есть предел насыщения. Даже при понятных и очевидных ограничениях на информацию в официальных сводках нетто-показатели применения беспилотников по дальним целям динамически растут. Причины в данном случае имеют вторичное значение — здесь важна именно динамика. И значит, следует ожидать ее дальнейшего увеличения, а значит — и еще более разрушительного эффекта.

Однако вопрос выглядит иначе. Допустим, что будет заключено какое-то соглашение о прекращении огня. Пока это весьма фантастическое предположение, но допустим. Проблема в том, что по всем канонам обоюдное прекращение боевых действий становится реальным только после взаимного истощения и признания каждой стороной (хотя бы для себя) невозможности дальнейшего увеличения интенсивности боевых действий. Однако как раз со стороны Киева именно сейчас наблюдается явный кураж, так как их стратегия начала приносить плоды, которые в России уже ощущаются километровыми очередями на АЗС. И это, как мы все понимаем, лишь начало, так как топливный кризис (а судя по всему, это уже новая норма) неизбежно повлечет за собой каскадные кризисы во многих других отраслях.

При этом беспилотники бьют не только по инфраструктуре топливной — под ударами и логистика. Налеты на порты создают угрозу транспортной связности страны с окружающим пространством. И дело даже не в том, каковы повреждения, а в удорожании перевозок — страховщики вообще достаточно нервно относятся к подобным страховым случаям, которые ко всему становятся все более масштабными.

Раз всё это так — то теперь возникает очень большое сомнение в том, что Киев сам готов на перемирие в любой форме. На словах — естественно, но на деле именно сейчас совершенно не тот момент, когда такое желание может стать подавляющим. Наоборот — пока проглядывает лишь стимул для увеличения интенсивности ударов.

Но даже в случае заключения соглашения раскрученная машина по нанесению ударов вряд ли встанет как вкопанная. Особенно с учетом того, что украинская армия — это не строго централизованная структура, а по сути, сетевое образование разных командований, действующих относительно автономно. Войска беспилотных систем (иначе «птицы Мадяра») - наиболее автономная структура из всех сегодня воюющих. Более того — у российских нефтяников, газовиков и сырьевиков вообще есть серьезные конкуренты на мировом рынке, и вряд ли стоит удивляться, если вдруг выяснится, что именно эти конкуренты являются спонсорами беспилотных войск Украины — выгода тут слишком явная. Поэтому неужели какой-то пустяк вроде заключенного (гипотетически) перемирия станет на пути выгодного бизнеса «птиц»?

В этом смысле нужно понимать, что любые предположения о завершении конфликта через тот или иной вариант заключения соглашений — это почти миф и блеф. Военные действия превратились в сложный структурированный системный порядок, где политические и бизнес-интересы переплетены настолько сильно, что отделить их один от другого — задача крайне непростая. А значит — пока ни малейших предпосылок для умиротворения ситуации не просматривается. Скорее — наоборот.