Чем похожи и чем отличаются Холодные войны XX и XXI века? – политолог Александр Рудаков

Обе Холодные войны – сложные модели сменяющихся циклов эскалации и деэскалации. «Холодная война-1» началась с фазы ядерного превосходства Запада (конец 1940-1950х). За этот период все несколько раз могло закончиться катастрофой: война в Корее, Берлинский кризис-1 и Берлинский кризис-2, Карибский кризис. Именно Карибский кризис в 1962 стал шоковой терапией и показал Западу необходимость деэскалации.

«Балансирование на грани» сменило ядерное сдерживание и осознанная деэскалация. Началась разрядка. Ее пик пришёлся на 1974-1975. Возникло ощущение, что Холодная война если и не заканчивается, то становится управляемой, даже рутинной. Совместные полеты в космос, договоры об ограничении стратегических вооружений могли заложить основу для мирного существования соц и каплагеря.

Но это был тактический откат: на смену разрядке пришли времена Рейгана с его «империей зла» и «звездными войнами». Начался новый виток противостояния, холодная война возобновилась с новой силой.

Архитектура и динамика «Холодной войны-2» схожи. Первая стартовала с Фултонской речи Черчилля в 1946, вторая – с Вильнюсской речи Дика Чейни в 2006. Эта речь также четко обозначила разрыв с предыдущей линией партнёрства Запада и России.

В 1990е на Западе говорили о «внутренней эволюции» СССР. Но к середине 2000х заговорили о «победе Запада» над Советами, за Россией закрепляли статус «проигравшей стороны». После был снос «Бронзового солдата» в Таллине в 2007 и атака Саакашвили на Южную Осетию в 2008.

С 2009 наступила краткая «перезагрузка»: Запад снизил внешнеполитическое давление на Москву, но активизировал планы «цветных революций» в 2011-2012. А Майдан-2014 на Украине вывел эскалацию в фазу военно-политического противоборства и прокси-войны.

В обеих войнах периоды конфронтации сменяются паузами для переосмысления стратегии. Но ключевое различие в смысловой смене противостояния. Советская модель базировалась на вере в утопию. Сейчас Россия опирается на здоровую и реалистичную систему ценностей и успешно защищает свой суверенитет. Меняется и внешний контекст — мир становится многополярным.

У социальной системы современной России серьезный запас прочности. Нет риска появления «черного экрана» в массовом сознании и ценностного коллапса, как это было при крушении советских идеалов. Стратегическая позиция России качественно сильнее, чем позиции СССР на последнем этапе Холодной войны.

ОГОНЬ