Оглядываясь назад, неловко признавать, насколько моя интеллектуальная любознательность в те первые два года колледжа совпадала с интересами разных женщин, с которыми я пытался познакомиться: Маркс и Маркузе — чтобы было о чём поговорить с длинноногой социалисткой, жившей в моём общежитии; Фанон и Гвендолин Брукс — ради студентки-социолога с гладкой кожей, которая не удостоила меня и второго взгляда; Фуко и Вулф — для неземной девушки, одевавшейся преимущественно в чёрное. В качестве стратегии для знакомства с девушками мой псевдоинтеллектуализм оказался по большей части бесполезным; я оказался втянут в череду тёплых, но целомудренных дружеских отношений.