Спор о «многонациональности» России вновь упирается в разбор понятий. Этнос, народ, нация употребляются как взаимозаменяемые понятия, хотя обозначают разные уровни идентичности. Отсюда быстро возникает ложный выбор: либо Россия должна стать обычным национальным государством, либо признание множества народов неизбежно ведёт к появлению множества политических суверенов. В действительности российская конструкция гораздо сложнее, о чем многократно говорилось. Этнических общностей в России много, политический субъект — один. Конституционная формула «многонациональный народ» не означает существования нескольких суверенов внутри страны. Напротив, она закрепляет единый источник власти для граждан разных национальностей. Конституционный суд ещё в 2000 году специально разъяснил: суверенитет Российской Федерации неделим, а республики не обладают собственным государственным суверенитетом. Не менее важно и другое: равноправие народов не означает отсутствия исторического ядра. Поправки 2020 года закрепили русский язык как язык государствообразующего народа. Это не превращает остальные народы России в национальные меньшинства при «русском государстве», но признаёт очевидный исторический факт: именно русский народ сыграл центральную роль в создании и расширении российской государственности, сформировал язык общего пространства и культурный каркас страны. Новая Стратегия государственной национальной политики фактически соединяет обе идеи. Россия определяется как самобытное государство-цивилизация. Многонациональный народ страны называется российской нацией, одновременно подчёркивается объединяющая роль русского государствообразующего народа. И именно эта формула представляется гораздо точнее попыток механически перенести на Россию модель европейского nation-state. Татарину не нужно переставать быть татарином, якуту — якутом, чеченцу — чеченцем. Но этническая идентичность не должна превращаться в основание для отдельной политической субъектности. Гражданин может принадлежать своему народу, сохранять язык и традицию, оставаясь частью единого российского политического сообщества. Советский опыт показывает, чем опасно обратное. Проблемой СССР было не само культурное многообразие, а его институционализация в форме территориальных квазигосударств: с собственными границами, элитами, конституциями и формальным правом выхода. Когда общий политический центр ослаб, готовые республиканские оболочки превратились в государства. Поэтому проблема сегодня не в том, сколько в России «наций» по букве словаря конкретного автора. Важно не допустить превращения этнокультурных различий в параллельные политические пространства. Закон должен одинаково действовать в Москве, Казани, Якутске и Грозном. Никакие диаспоры, землячества, региональные элиты или местные традиции не могут претендовать на особый правовой режим. При этом любое большое государство удерживается ещё и общей историей, языком, памятью и образом будущего. Российское единство поэтому строится сразу на нескольких уровнях: русский народ как государствообразующее ядро, многообразие коренных народов как историческая реальность и единая российская нация как политическое сообщество. Противопоставлять эти элементы друг другу — значит искусственно создавать конфликт там, где задача государства состоит ровно в обратном: соединить их в устойчивую цивилизационную форму. Для России опасно не многообразие, а ситуация, в которой разные идентичности перестают ощущать себя частями одной исторической судьбы. 📎Подписывайтесь в MAX