Пропагандист новой формации Антонов написал смешной пост о том, что защитить НПЗ, терминалы и нефтебазы от атак украинских БПЛА невозможно, однако удары по ним это ничего страшного, только дымит немножко, а ущерба на самом деле почти никакого нет:

Нефть и нефтепродукты очень сильно дымят при горении. Столбы дыма застилают весь город, при весьма ограниченном ущербе. Эффект от таких прилетов в основном медийный.

В качестве доказательства этой точки зрения приводится заметка в РБК, что порты в Усть-Луге и Приморске восстановили работу.

Правда заканчивает свой пост Антонов осторожным намёком, что СВО всё равно нужно заканчивать прямо уже вот сейчас, объявив о достижении всех целей.

Насчёт терминалов действительно правда, восстановили, потому что вместо них ВСУ атаковали другие объекты, например, Туапсе и Пермь. Причём в Пермь этой ночью прилетело повторно, только уже не по НПС, а по НПЗ. И можно было бы поверить Антонову, что ущерба нет, подымит и перестанет, надо только немножко потерпеть и не бухтеть, если бы не видео с очень близкого расстояния, где видно, что горят не только бочки, а сама ректификационная колонна. Или это так по его мнению выглядит «медийный ущерб»?

Но давайте посмотрим и на цифры. Удары во второй половине апреля наносились по НПЗ, а не по экспортной инфраструктуре сырой нефти, и вряд ли бы стоило ожидать падения объёмов, однако они есть. Да, по количеству танкеров порты восстановили отгрузку, но с объемами есть нюансы:
▪️Усть-Луга:
- Апрель 1825000 тонн;
- Март 2100000 тонн.
▪️Новороссийск:
- Апрель 1800000;
- Март 3000000.
▪️Приморск:
- Апрель 4580000;
- Март 3670000.
Всё же удары, как видим, влияют на объемы отгрузки, они уменьшаются, даже странно было бы, если бы наоборот. Плюс упущенная прибыль в период высоких цен, плюс ещё менее очевидные последствия, например, резкое удорожание фрахта танкеров, когда объёмы из Новороссийска перебрасывают в Приморск, а грузить их некуда.

Впрочем Антонов называет себя инвестором, поэтому наверное он должен знать, что такое упущенная прибыль, но аудитории вынужден говорить другое. Интересно, за деньги или за идею?

В общем падение экспорта есть даже по сырой нефти, пусть и не очень большое в процентах, однако в деньгах ситуация совсем другая, экспорт нефтепродуктов, который в основном страдает в апреле, это тоже часть российских нефтегазовых доходов. Думаю, не нужно объяснять, что с экспортом из Туапсе в апреле явно есть некоторые сложности.

Пока падение экспорта на конкретных терминалах удаётся компенсировать за счёт запаса мощности всей системы маневрируя потоками. Пока горит Усть-Луга — грузят в Новороссийске, пока горит Новороссийск — грузят в Приморске. Но насколько запаса хватит при такой интенсивности ударов, пока падение не станет заметным и длительным?

Bloomberg подсчитали, что в апреле Украина 21 раз атаковала нефтяную инфраструктуру России, рекорд этого года. При этом лишь 6 атак пришлись на морскую инфраструктуру, а 9 на перерабатывающую, ещё 5 — на нефтепроводы. В результате объёмы переработки нефти в России упали до 4,69 миллионов баррелей, это наиболее низкий показатель с декабря 2009 года. Для сравнения в конце 2025 года было 5,4 миллиона переработки в день.

К слову, именно удары по НПЗ в том числе привели к тому, что падение объемов экспорта не такое большое, частично это та нефть, которую не смогли переработать и экспортировать в виде нефтепродуктов, её пришлось гнать на экспорт в сыром виде.

А в результате всё равно падает добыча нефти. Данные о ней засекречены последние годы, однако по оценкам Reuters России пришлось снизить добычу на 300-400 тысяч баррелей в сутки. Косвенно это подтверждается тем, что в марте Россия не смогла выбрать весь объём по квотам ОПЕК+, среднесуточная недостача составила 407 тысяч баррелей. Хотя очевидно, что при наличии физических возможностей сейчас добывали бы даже больше квот, как это делают все члены картеля, которых не затронула блокада Ормузского залива.

Вот такой «всего лишь медийный эффект» и вот настолько России не нужно предложенное Зеленским энергетическое перемирие.