В 1634 году в войне, казалось, наступил перелом. 6 сентября 1634 года имперский фельдмаршал Галлас разгромил шведскую армию под Нёрдлингеном, и крупнейший союзник шведов, курфюрст Саксонский, обратился к императору с предложением подписать мир. Список саксонских предложений, обсуждавшийся на переговорах в Пирне, содержал, в частности, положение о запрете конфедераций и союзов внутри Империи. Саксонцы ничего при этом не теряли – протестантская Уния давно приказала долго жить; императора это тоже вполне устраивало, так как фактическая независимость Баварии и ее союзников по Католической Лиге регулярно путала имперской армии военные планы. При этом сама Католическая Лига к тому моменту уже дышала на ладан, из важных игроков в ней, кроме Баварии, оставались только Кёльн и Оснабрюк, но следовало соблюдать политес, чтобы не вызвать всплеска антигабсбургских чувств среди баварцев, и если уж запрещать – то запрещать союзы вообще, не только католический.

За благополучным заключением Пирнского мира последовал Пражский мир 1635 г., по условиям которого ius foederis вкупе с ius pacis et belli де факто отменялись. Пражский мир подразумевал создание единого имперского командования и по сути имперской армии, все существующие контингенты должны были быть влиты в нее. Баварский курфюрст Максимилиан особо не возражал, полумертвая Лига ему была уже ни к чему; вместо этого он благополучно саботировал создание имперской армии. Баварская армия оставалась почти независимой, все приказы от императора направлялись непосредственно Максимилиану, а тот, пользуясь своим новым положением имперского генерала, успешно собирал контрибуции на содержание армии в соседних округах – теперь на юридически безупречной основе. С Саксонией произошло примерно то же самое, ее армия так и не была полностью интегрирована в имперскую.

Если бы внутриимперские отношения строились в дальнейшем на основе положений Пражского мира, возможно, мы увидели бы другую Империю, в которой император обладал бы большей властью, но и крупные князья и курфюрсты чувствовали бы себя гораздо более уверенно, действуя от имени императора и укрепляя свое положение внутри Империи. С другой стороны, сама модель, предложенная в Праге, была слеплена на скорую руку и в основном предназначалась для того, чтобы оптимизировать военные усилия Империи в дальнейшей борьбе против шведов. С третьей – нет ничего более постоянного, чем временное.

Как бы то ни было, в том же году в войну вступила Франция, и история пошла другим путём: закладывать основы новой имперской конституции пришлось уже в Мюнстере и Оснабрюке.

КДПВ: дух шведского короля Густава Адольфа с факелом как бы укоризненно вопрошает дремлющего курфюрста Саксонии, за то ли проливали кровь шведские и немецкие протестантские храбрецы, чтобы он подписывал позорный Пражский мир с императором. Лежащая на полу карта Хафельберга, взятого шведами в декабре 1635 г., призвана показать, что шведы-то даже после Нёрдлингена еще огого и есть кому защитить протестантское дело в Германии, пока курфюрст Саксонский ухо давит.