Топливный кризис в России перестал быть какими-то временными перебоями. Когда ограничения на продажу бензина вводят в Тюмени и ХМАО — сердце нефтяной отрасли страны — следует за общими алармическими настроениями увидеть фундаментальность проблемы.

Российская нефтяная модель десятилетиями строилась как экспортная труба, а не как устойчивая внутренняя система. То есть добывать мы умеем, гнать на экспорт в обход санкций — тоже. А вот обеспечить стабильный внутренний рынок в момент временных сложностей — уже нет.

К сожалению, это огромная слабость сырьевой экономики. Вся эффективность заточена под внешку, а внутренний потребитель всегда вторичен.

Сейчас это особенно видно. Удары по НПЗ не просто выбили часть переработки — они ударили в самое слабое место системы. Потому что переработка в России высоко концентрирована. Потеря нескольких крупных узлов — и рынок моментально уходит в перегруз.

Гибкость логистики так и не была повышена, альтернативные механизмы насыщения не создавались, не либерализуются поставки. Вместо этого включился старый советский рубильник: ограничения да квоты.

В России, которая зарабатывает на нефти как бюджетообразующем ресурсе, сложилась ситуация, когда дешевое и стабильное топливо внутри страны вдруг хаотично стало исчезать. АЗС поднимают цены и наживаются на ситуации примерно как таксисты в Москве во время сильного снегопада.

В итоге мы имеем деградацию архитектуры управления ресурсами, которая никак не хочет меняться, а также платим за модель, где эффективность всегда была важнее устойчивости. 

Нефтянка годами набивала карманы за счет экспорта. Так что ничего удивительного. Без вмешательства и координации действий со стороны государства проблема на АЗС не решится. @nebrexnya