Судя по всему, на нефтяном рынке сейчас не столько дефицит нефти, сколько дефицит способности превратить нефть в то, на чем действительно едет экономика. На закрытии 14 августа Brent стоила 88,52 долл за баррель. Сентябрьский европейский газойль - биржевой ориентир дизеля - около 1 243 долл за тонну. С учетом спецификации контракта это примерно 167 долл за баррель готового продукта. Спред между дизелем и Brent - около 78 долл за баррель.

В США картина еще веселее. 13 августа WTI стоил 82,77 долл, а спотовый низкосернистый дизель в Нью-Йоркском порту - 4,31 долл за галлон, или около 181 долл за баррель. Разница - 98 долл на одном барреле. Официальный американский фьючерсный крэкспрэд по дизелю 10 августа установил рекорд 93,84 долл за баррель. Для сравнения - до Ормуза средний европейский спред был около 11 долл.

То есть сегодня рынок платит почти еще одну стоимость нефти просто за то, чтобы нефть стала дизелем. При этом сырья в отдельных местах внезапно много. За последнюю неделю коммерческие запасы нефти в США выросли сразу на 17,4 млн баррелей - до 424,4 млн. Запасы дистиллятов остались около 107,1 млн баррелей - на 12% ниже среднего уровня за 5 лет.

Нефть в резервуаре есть. Дизеля для грузовика нет. Парадокс. Причина простая - экономика потребляет не Brent и не WTI. Она потребляет дизель, бензин, авиакеросин, мазут и нефтехимию. Скважина не умеет заправлять трактор. Между ними стоят НПЗ с его семестоимостью электроэнергии, водорода, расходов на трубопроводы, танкеры, страховку, хранилища и оборотный капитал. Именно этот участок цепочки сейчас сломался.

Россия ограничила экспорт дизеля после ударов по НПЗ. Удары иранцев повредили и ближневосточные НПЗ. Европейский импорт дизеля снизился с 1,97 млн баррелей в сутки в январе до 1,56 млн в июле - примерно на 21%. Мировые запасы дизеля и авиакеросина находятся у нижней границы за 5 лет.

Особенно интересны поставки биржевого дизеля. Контракт ICE Low Sulphur Gasoil не является полностью расчетной бумажкой. Его можно довести до физической поставки баржей или через резервуар в хабе Амстердам - Роттердам - Антверпен. В августовскую поставку вошло всего 1 058 контрактов - 105,8 тыс тонн дизеля. В июле было 131 тыс тонн, в июне 230 тыс тонн. Весь объем августовской биржевой поставки равен примерно 12 часам текущего европейского импорта дизеля.

А теперь бумажная сторона. 14 августа только сентябрьским контрактом наторговали почти 39,9 тыс лотов. Один лот 100 тонн. Номинально за день через экран прошло около 4 млн тонн, или почти 30 млн баррелей дизеля. Это примерно в 38 раз больше, чем весь физический объем, принятый к поставке по августовскому контракту.

Конечно, один и тот же контракт мог перепродаваться несколько раз. Большинство позиций закроют или перенесут на следующий месяц. Именно так и работает рынок фьючерсов. Но получается странная конструкция. Десятки миллионов бумажных баррелей оцениваются относительно нескольких сотен тысяч настоящих, которые кто-то должен реально погрузить на судно.

Само снижение биржевой поставки еще не доказывает дефицит. Участники могли просто закрыть позиции заранее. Но оно показывает масштаб физического якоря. Огромный финансовый рынок держится на довольно маленьком объеме продукта, который действительно можно забрать со склада. И если последний доступный баррель дизеля становится дорогим, он переоценивает все бумажные контракты.

Поэтому фраза «нефть бумажная, а дизель настоящий» не совсем буквальна. И нефть, и дизель торгуются через фьючерсы. Но нефтяной контракт сегодня торгует будущий мир, еще не подписанное соглашение, прогноз спроса и следующий пост Трампа. Дизель торгует вопрос - приедет ли топливо на следующей неделе к фермеру, шахте, генератору и транспортной компании.

Brent можно сбить обещанием открыть Ормуз. Нельзя обещанием перезапустить разбомбленный НПЗ. Нефть на экране стоит 88 долл. Дизель, который уже существует и находится там, где его можно купить, - 167-181 долл. Разница между ними - цена сломанной физической экономики. Баррель нефти можно пообещать. Дизель должен приехать.

@moi_misli_vslukh