Dr. Oetker / Рихард Каселовски и Рудольф-Август Эткер — пищевой бизнес, сырьё, «ариизация».

Случай Oetker менее «военно-промышленный», чем Krupp или IG Farben, но показателен для обычного частного бизнеса. Исследовательский проект Института современной истории в Мюнхене указывает, что Dr. Oetker извлекала выгоду из «ариизации» еврейской собственности; официальная корпоративная история признаёт, что руководство стремилось к близости с режимом для обеспечения сырья и что в 1937 году фирма получила статус национал-социалистического образцового предприятия.

Эжен Шюллер — Франция, основатель L’Oréal.

Это один из самых наглядных французских примеров именно личного обогащения. Шюллер был связан с крайне правыми и коллаборационистскими кругами; его компания Valentine-Druckfarben имела партнёрство, значительная часть продукции которого шла немецкому военно-морскому флоту. По налоговым данным, которые приводит Smithsonian Magazine, личный чистый доход Шюллера вырос почти в 10 раз с 1940 по 1943 год, а продажи L’Oréal почти в 4 раза с 1940 по 1944 год.

Эмиль Георг Бюрле — Швейцария, Oerlikon-Bührle, вооружения.

Швейцария не была оккупирована, поэтому это не «коллаборационизм» в том же смысле, что во Франции или Нидерландах, но это пример европейского капитала, который разбогател на торговле оружием в годы войны. Университет Цюриха указывает, что состояние Бюрле выросло с примерно 8 млн швейцарских франков в 1938 году до 162 млн франков в 1945 году; решающую роль сыграли военные заказы и торговля вооружениями.

Жозеф Жоанович — Франция, румынского происхождения, торговец металлоломом.

Жоанович — морально сложный пример: он был евреем по происхождению, снабжал немцев металлом, одновременно помогал части Сопротивления и пытался спасать людей. Но как пример военного обогащения он подходит: Times of Israel описывает его как военного profiteer’а, который сделал миллионы на поставках металла нацистам и после войны был осуждён во Франции за экономическое сотрудничество.

Николае Малакса — Румыния, промышленник, локомотивы, оружие, связь с нацистской Германией.

Малакса был одним из богатейших румынских промышленников конца 1930-х. Европейский маршрут индустриального наследия пишет, что с 1935 года он вёл дела с нацистской Германией, поставлял немецким военным оружие и материалы, а также был связан с конфискацией имущества румынских евреев. Это пример не западноевропейского, а восточноевропейского союзнического капитала, встроенного в систему Оси.

August von Finck Sr. / Merck Finck, банковский и страховой капитал — Германия.

Финк финансировал NSDAP, вступил в партию, участвовал в «ариизации», включая захват еврейского банка J. Dreyfus в Берлине; Times of Israel также указывает на «ариизацию» Rothschild bank в Вене. После войны он был интернирован, потерял часть постов, но в 1948 году классифицирован как Mitläufer, а к 1951 году вернулся в руководство Munich Re. При смерти в 1980 году он оставил, по NS-Doku München, крупнейшее тогда недвижимое и денежное состояние в ФРГ; позднее состояние наследников оценивалось в миллиарды евро.

Louis Renault и Marius Berliet — Франция, автопром: важные, но спорные случаи.

Французский автопром действительно работал на немецкую оккупационную экономику, но с конкретными персонами надо быть осторожным. Louis Renault после освобождения был обвинён в сотрудничестве и умер до суда; его компания была национализирована, а историки спорят о степени его инициативы и принуждения (прим. принудили владельца бизнеса, но не отобрали, да). Marius Berliet часто рассматривается как более «классический» пример patron collaborateur, но это тоже случай, где послевоенные санкции и судебные решения важны для оценки того, кто реально сохранил капитал.