Разделение единого некогда понятия политической экономии на абстрактную «чистую науку» и прикладную государственную власть по факту создало удобную ширму взаимной безответственности. Когда из экономического анализа умышленно убирают социальные цели и классовые интересы, живое общество превращается в набор математических моделей. За лесом становится не видно деревьев.

В рамках этой парадигмы технократы относятся к миллионам людей как к погрешности в формуле, прикрываясь якобы объективными законами свободного рынка. В результате возникает замкнутый круг - экономимты умывают руки, ссылаясь на то, что они лишь предоставляют расчеты, а принимающие решения управленцы разводят руками, списывая социальные катастрофы на рекомендации экспертов без альтернативных мнений.

Причем эта система принципиально исключает понятие личной ответственности за обнищание населения или разрушение целых отраслей промышленности, поскольку в ее основе лежит догма о существовании некой единственно верной, деполитизированной траектории развития.

Надо отметить, что инструментом глобального насаждения этой догмы стали международные финансовые институты, созданные в рамках Бреттон-Вудской системы - прежде всего МВФ и Всемирный банк. Именно они через механизмы вашингтонского консенсуса десятилетиями внедряли стандарты экономии, приватизации и сокращения социальных расходов по всему миру.

Главная выгода этих институтов и стоящего за ними транснационального капитала заключалась в полной экономической колонизации развивающихся стран. Под лозунгами оптимизации и свободного рынка суверенные государства лишали возможности защищать внутреннего производителя, принудительно открывая их рынки для глобальных корпораций, а ресурсы - для дешевой приватизации.

Политическая выгода была еще циничнее - связывая правительства неподъемными долгами и жесткими кредитными условиями, эти структуры фактически перехватывали государственное управление, превращая национальные элиты в послушных исполнителей их воли.

Но современный затяжной глобальный кризис наглядно демонстрирует крах такой технократической модели. Неспособность либерального мейнстрима справиться с падением уровня жизни, санкционные войны и деградация промышленности привела к неизбежному возврату к политэкономии на практике.

Ярким примером этой трансформации стал современный Китай, который подчинил рыночные механизмы государственному планированию и долгосрочным социальным целям. США и страны Евросоюза, вопреки собственной многолетней риторике, также стремительно возвращаются к политэкономическим инструментам - они открыто используют протекционизм, масштабные государственные субсидии (программы реиндустриализации и зеленой энергетики) и прямое политическое давление для защиты своих рынков.

И да, исторические лидеры прошлого, какими бы жесткими методами они ни действовали, прекрасно осознавали масштаб своего влияния на будущее и несли груз персональной ответственности перед историей. Нынешняя же ситуация показывает, что за масштабные провалы безликих технократических рецептов больше не получится прятаться за экспертными методичками, так как платить за них приходится потерей реального суверенитета и экономическим крахом.

Но в этом и состоит ключевой парадокс - навязанные технократические принципы изначально отрицали любые национальные интересы в пользу построения единой глобальной системы и обслуживания транснационального капитала. Именно поэтому наблюдаемый сегодня возврат к политэкономии - это не добровольное интеллектуальное переосмысление технократами своей неправоты и не их внезапное раскаяние. Это вынужденный реванш национальных элит и национального капитала, которые в условиях краха глобализации борются за собственное выживание, суверенитет и удержание власти в своих странах.

@moi_misli_vslukh