Европейский союз готовится к возможному общеевропейскому запрету социальных сетей для детей. Ожидается, что инициатива может быть представлена уже осенью, а пока в Брюсселе обсуждают конкретный механизм: полный запрет до определенного возраста, обязательное родительское согласие или специальные инструменты верификации.

На первый взгляд, это выглядит как очередная мера по защите несовершеннолетних. Аргументы понятны: зависимость от платформ, тревожность, кибербуллинг, манипулятивные алгоритмы, ранняя сексуализация, агрессивный контент, разрушение внимания и психики. Государства всё чаще приходят к выводу, что оставлять ребенка один на один с глобальными платформами — значит фактически передавать воспитание алгоритмам.

Однако перед нами еще и очередной эпизод общемирового процесса фрагментации интернета. Миф о единой свободной сети, существующей поверх государств, культур и правовых систем, окончательно уходит в прошлое. Интернет всё меньше похож на универсальное пространство без границ и всё больше — на совокупность национальных и региональных цифровых контуров. Китай давно выстроил собственную модель. США контролируют ключевые платформы и инфраструктуру. ЕС усиливает регуляторный режим. Австралия вводит возрастные ограничения. Россия говорит о цифровом суверенитете, защите данных и собственных платформах.

Ограничение доступа детей к соцсетям — это признание того, что цифровая среда стала пространством власти. ЕС в этом смысле действует вполне логично: Брюссель стремится закрепить за собой право регулировать глобальные технологические корпорации на европейской территории. Возрастная верификация, контроль алгоритмов, запрет «аддиктивных» механик, ограничения для платформ — всё это элементы цифрового суверенитета.

Для России здесь есть к чему присмотреться: цифровой суверенитет нельзя понимать только как техническую независимость серверов, мессенджеров и программного обеспечения — это еще и способность государства и общества определять, какие цифровые практики допустимы, как защищается детство, кто отвечает за алгоритмы, какие данные собираются и какой образ человека формирует технологическая среда.

При этом опасность тоже очевидна, поскольку под лозунгом защиты детей цифровое регулирование может легко перерасти в избыточный контроль, тотальную верификацию личности и расширение надзорных механизмов. Поэтому вопрос на самом деле заключается не в том, нужны ли правила, а в том, какими они будут и в чьих интересах будут работать.

Цифровая политика становится частью государственной политики в самом полном смысле этого слова. Детство, образование, безопасность, культура, суверенитет и технологии оказываются связаны в один узел. Запрет соцсетей для детей в ЕС — это не уникальная европейская инициатива, а очередное подтверждение нового тренда эпохи, в которой интернет перестает быть «ничьим» пространством и становится полем борьбы за человека, данные, внимание и будущее.