Забавная история произошла на Питерском форуме. Там же люди ходят толпами, весь ПМЭФ - это «привет-привет», «пока-пока». И вот меня хватает за рукав пиджака один очень высокопоставленный чиновник: «Жень, ты же общаешься с членами Политбюро, ты им объясни... Надо заканчивать этот силовой беспредел» - «А то, что ты сам генерал, тебя не сильно смущает?» Он: «Я генерал, но при мне такого не было. Надо заканчивать это всё. У чиновника должно быть право на ошибку. Не право на взятку, а право на ошибку при реализации полномочий. Понимаешь, сейчас любой человек, который три месяца отработал на любой государственной должности, автоматически имеет срок как минимум за превышение должностных полномочий, за «нецелевку» и т.д. Поэтому надо ввести в берега силовые структуры».

Антикоррупционная кампания идет не первый год и вызывает ряд неочевидных эффектов.

Первое: деморализация чиновничества. Логика такая - лучше я вообще ничего не буду делать, не буду рисковать. Резкое снижение  инициативы; нежелание принимать  неординарные решения; всё должно быть по букве.

Второе: начинает создаваться кумулятивный эффект у населения. Практически ежедневные задержания создают образ  тотально коррумпированного чиновничества. И соответственно: «Да они все там воры, Сталина на них не хватает» и так далее.

Третье: уровень доказательств тех или иных историй. Я  завел персональный канал как практикующий историк - «Евгений Минченко. Персонально по делу», и мы с моим хорошим давним товарищем Юрием Афониным, первым зампредом ЦК КПРФ, начали дискуссию по поводу Ленина, Сталина, истории. 

В ходе дискуссии возник интересный вопрос.  В 1936-1938 гг. Сталин практически всех ленинских соратников расстрелял, причем как шпионов. И в дискуссии один из коллег сказал: «Они же все равно были шпионы. То, что им нарисовали на знаменитых московских процессах - это, конечно, фуфел. Но Сталин же доподлинно знал, что они шпионы».

Сейчас я слышу ровно такую логику. Я разговаривал с высокопоставленным силовиком, говорю: «Вот этого человека упаковали, а я внимательно читал материалы дела, там нет доказательств». Он говорит: «Мы же знаем, что он взяточник. Ну, блин, не удалось доказать. Но мы его по делу посадили».

Я ни в коем случае не пытаюсь защитить коррупционеров. Просто хочу сказать, что по ряду дел уровень доказывания очень сложный. Любимый способ доказательств сейчас - показания человека.

Первое. С коррупцией бороться надо. Самый главный способ борьбы с коррупцией - это понятные регламенты и правила игры. У нас они  часто запутаны и создают возможность двоякого толкования.

Второе. Единые правила для всех. Не так, что «сегодня политическая конъюнктура требует, ну, а папочка у нас на любого».

Третье. Должна быть четкая и понятная правовая культура доказывания, право на защиту, независимость и уважение судейского корпуса.
К сожалению, есть проблема с профессионализмом многих сотрудников правоохранительных органов - в том числе потому, что с них не требуют придерживаться жестких стандартов. И судьи стали более сервильными.
И мне непонятна инициатива министра юстиции Константина Чуйченко <о наличии у судебных представителей статуса адвоката> - давайте мы будем решать, кто имеет право представлять интересы в суде, а кто нет. Но и сейчас есть требования юридического образования. У нас, что, вузы юридические плохие, плохих юристов у нас готовят?

Я считаю, что в таких ситуациях, как URA.RU, как с Baza, когда инкриминируемые преступления не несут опасности каким-то людям, когда это ненасильственные преступления - можно было бы обойтись без заключения.