“России не нужны “свои платформы” - их у нас с избытком. России нужна “платформа для платформ”. То есть своя операционка и физический носитель для нее. Предвижу критические ухмылки ИТ-специалистов относительно нерентабельности такого проекта, да я и сам с этим согласен, но раз уж мы решили рассориться со всем миром и отгородиться от него - это единственное, что нам остается. Альтернативой станут бумажные письма, смски и долгие телефонные звонки. До тех пор пока своей инфраструктуры для размещения и доставки приложений у нас нет, мы фактически существуем на милости тех, у кого они есть. А это две корпорации - Google и Apple. Одна в Пало-Альто, другая в Купертино, и то, и другое - Калифорния, США. В связи с чем мне исключительно непонятно дерзкое поведение российских Минцифры и РКН, которые на решение превратить телефоны российских пользователей в кирпич повлиять не способны ну вообще никак. Google, кстати, и так уже проводит политику ограничений для разработчиков на Android и оттестировать эти ограничения точечно именно на России им ничего не стоит. Самое время перестать брызгать слюной и начать уже что-то делать”.

“Дефицит и подорожание бензина назвали главным событием 19% опрошенных. Как отдельная тема бензин оказался заметнее позитивных сообщений об успехах российской армии, которые отметили 18%. При этом обстрелы российских территорий назвали еще 14%. Это важный политический сигнал. Человек может поддерживать общие цели государства, но рейтинги власти определяются не только большой политикой. Они складываются из возможности заправить машину, купить продукты, оплатить коммуналку и понять, что будет завтра. Когда бензин становится дефицитным и дорогим, а власть либо молчит, либо объясняет происходящее слишком поздно, бытовая проблема начинает разрушать доверие ко всей системе управления. Тем более что бензин тянет за собой логистику, цены, сельское хозяйство и работу региональной экономики. Запас прочности рейтингов власти сокращается. И переломить его, похоже, можно не усилением пропаганды, а решением конкретных проблем и нормальным разговором с обществом”.

“Более вероятным является то, что Собчак стала жертвой внутренних кремлевских разборок. Под ударом оказывается не только Собчак, но и предполагаемые чиновники и медиаменеджеры, с которыми она контактировала — а это люди Сергея Кириенко. В этой логике Собчак не главная цель, а удобный «контейнер» с чужими фамилиями, договорённостями и голосовыми сообщениями. Ну и почему Собчак? Собчак годами существовала в особом статусе: могла общаться с представителями системы, критиковать отдельные её элементы, разговаривать с эмигрантами и украинскими чиновниками, а затем возвращаться в российское публичное поле. Например, на ПМЭФ залететь. Такие фигуры были полезны, пока власти требовались посредники: для передачи сигналов, тестирования реакции аудитории, интервью с неудобными людьми и сохранения декоративной зоны «разрешённой независимости». Но, видимо, они уже не нужны. Точнее они уже не всем нужны".