Просроченная задолженность российского бизнеса по кредитам за год выросла на 10%, достигнув 3,1 трлн рублей. Однако за усреднённой цифрой скрывается глубокая региональная дифференциация: темпы прироста проблемной задолженности разнятся кардинально. Если в целом по стране показатель увеличился на десятую часть, то в Калининградской области объём просрочки взлетел в 6,6 раза — до 76,9 млрд рублей, а в Тверской области — в 4,3 раза, до 14,5 млрд рублей. В абсолютном выражении традиционно лидирует Москва, на которую приходится более половины всей российской просрочки — 1,6 трлн рублей, следом идут Московская область с 185 млрд, Ростовская область с 133 млрд, Санкт-Петербург с 129,4 млрд и Краснодарский край с 69,2 млрд рублей. По словам экспертов, такая неоднородность отражает серьёзные структурные различия в экономическом состоянии субъектов: в одних регионах бизнес столкнулся с лавинообразным нарастанием проблем из‑за падения выручки и цепных неплатежей, в других — пока сохраняет относительную стабильность. Это, в свою очередь, требует не универсальных, а дифференцированных мер регулирования и поддержки с учётом отраслевых и территориальных особенностей.

В Центробанке официально заявляют, что системных рисков нет: доля «плохих» кредитов в корпоративном портфеле остаётся ниже уровней 2016 года, банки обладают достаточным запасом капитала и активно применяют реструктуризацию. Кроме того, регулятор указывает на позитивные сигналы: прибыль компаний без учёта нефтегазового сектора в 2025 году выросла на 7,4%, а строительная отрасль и вовсе показала увеличение прибыли на 57,5%. Однако аналитики обращают внимание на тревожный индикатор — резкое накопление объёмов реструктуризированных кредитов. Именно они, по их мнению, могут стать основным источником новой волны просрочки, как только истекут отсрочки. Уже сейчас общая сумма просроченных обязательств бизнеса перед банками, бюджетом, поставщиками и персоналом, по данным Росстата, приблизилась к 7 трлн рублей, увеличившись за год почти на 20%, а совокупный корпоративный долг достиг почти 300 трлн.

Ключевая проблема заключается в том, что на бизнес одновременно давит целый комплекс негативных факторов. Это не только высокая ключевая ставка, сделавшая обслуживание кредитов непомерно дорогим, но и возросшая налоговая нагрузка, укрепление рубля, подорвавшее конкурентоспособность экспортёров и импортозамещающих производств, а также фактическое отсутствие защитных барьеров против импорта из дружественных и недружественных стран. В результате многие предприятия, особенно в машиностроении, сельском хозяйстве и строительстве, столкнулись с падением или стагнацией выручки при одновременном росте издержек. Ситуацию усугубляет цепной эффект неплатежей контрагентов: компании, не получая оплату за поставленные товары или услуги, сами оказываются не в состоянии вовремя платить по кредитам, причём чаще всего страдают именно процентные платежи, а не тело долга.

Прогнозы развития ситуации выглядят сдержанно. Эксперты сходятся во мнении, что в ближайший год предпосылок для перехода к восстановительному циклу нет: сохраняются стагнация спроса, высокие ставки и рост издержек. При таком сценарии значительная часть накопленных реструктуризаций неизбежно трансформируется в фактическую просрочку, что может увеличить её объём до 7–8 трлн рублей, или до 10% от всего корпоративного кредитного портфеля. Отдельные аналитики предупреждают о возможных массовых сокращениях штата — до 30% на проблемных предприятиях, что через квартал-другой приведёт к снижению налоговых поступлений в региональные бюджеты. Кроме того, не исключается дальнейший отток бизнеса в юрисдикции Казахстана и Киргизии, что усилит давление на экономику ряда субъектов РФ во второй половине года. Таким образом, текущая ситуация качественно отличается от кризисов 2008, 2016 или 2022 годов именно своей комплексностью и отсутствием понятного драйвера для быстрого восстановления, а значит, региональные диспропорции будут углубляться, а банкам и властям придётся искать более тонкие и адресные инструменты работы с заёмщиками.

@matter_of_chance