Пока внимание приковано к Ирану, но наши собственные насущные проблемы тоже никуда, к сожалению, не делись (а может после событий в Иране еще и усугубятся). В итоге получилось так, что не состоялся даже предварительно согласованный митинг в поддержку Telegram в Иркутске. Решение, явно делегированное из федерального центра, а не принятое на местном уровне.

И здесь важен локальный контекст, который из большой России может быть не виден. Принято считать, что заповедником относительной свободы слова на Урале и в Сибири является Екатеринбург — но Иркутск в этом отношении ничуть не уступает, а по ряду параметров даже превосходит. Просто он реже попадает в федеральную повестку.

У иркутян есть давняя и вполне органичная традиция публичного выражения недовольства и фоновой митинговой активности. Площадка напротив цирка — это почти институция: там митингуют по поводу тарифов, по поводу городских решений, и почего. Всё это происходит в центре города, без особого стеснения и, что принципиально, без разгонов. Полиция присутствует, наблюдает, но не вмешивается — и это не случайность, а сознательная позиция действующего губернатора Кобзева. Он исходит из простой, но рабочей логики: пар надо стравливать. Лучше пусть люди выйдут, прокричат своё и разойдутся, чем будут копить обиды, которые в какой-то момент выплеснутся совершенно непредсказуемым образом. Это, кстати, вполне соответствует иркутской ментальности — местные загораются быстро, но после выплеска эмоций и отходят быстро, если им не мешать.

Традиция эта уходит корнями глубже, чем нынешняя региональная власть. Её заложил (ну или оформил) еще губернатор Юрий Ножиков — народный, искренне уважаемый, сформировавший особый тип отношений между властью и населением. Последующие руководители региона — Сергей Ерощенко, Сергей Левченко — по разным причинам эту традицию не ломали. Левченко просто не имел политического ресурса для закручивания гаек. Ерощенко же управлял в период, когда социальные сети ещё не стали главной площадкой для протеста, а в остальном вписывался в ту же логику невмешательства, понимая особенности менталитета. В итоге сложился редкий для нынешней России региональный уклад, кстати, в иркутском медиаполе есть десятки телеграм-каналов — часть из них открыто авторизована, часть формально анонимна, но все прекрасно знают, кто за ними стоит — существуют, зарабатывают, критикуют власть весьма нелицеприятно и при этом никуда не исчезают.

На этом фоне отказ согласовать митинг 1 марта выглядит нетипично. Официальная причина — опасения по поводу большого числа участников и невозможность обеспечить безопасность — звучит, мягко говоря, непривычно для города, где куклу губернатора вешали публично и без последствий. Парадокс в том, что с учётом реальной пассионарности иркутян эта причина технически небессмысленна. Другое дело — прецедент. Иркутск никогда не знал систематических ограничений подобного рода, и совершенно непонятно, как введение ограничительной логики скажется на сложившемся балансе в дальнейшем. Если это разовый эпизод — ничего особенного. Если начало тенденции — это уже другая история, потому что именно этот баланс и держит ситуацию в управляемом состоянии.

@matter_of_chance