«Политические циники похожи на шахматистов с амнезией — постоянно изобретают ходы, которые уже давно привели к катастрофам…»

Пожалуй, это «цитата» вполне в духе Марио Варгаса Льоса – писателя, создавшего настоящую художественную энциклопедию власти, которая объясняет абсурд современной геополитики лучше любых аналитических сводок и оперативных брифингов дипломатов. Он ушёл из жизни девять дней назад – 13 апреля.

Впервые я открыл его для себя после вручения ему Нобелевской премии в 2010 году. Признаюсь, дело было чистой случайностью – взял почитать из вежливого интереса к очередному нобелиату. И неожиданно обнаружил настоящего «политолога от литературы», у которого один роман содержит больше понимания механизмов власти, чем целая библиотека политологических исследований. В мире, где академические теории устаревают быстрее, чем успевают высохнуть чернила в журналах, Льоса препарировал живую ткань политического абсурда с точностью патологоанатома и остроумием хорошего комика.

Интересны отношения Льосы с Габриэлем Гарсиа Маркесом. Они начались с восхищения (Льоса даже написал диссертацию про «Сто лет одиночества»), но позже переросли в легендарное противостояние – творческое и человеческое. Включая знаменитый эпизод, когда Льоса публично ударил Маркеса.
Если Маркес в своем магическом реализме мифологизировал Латинскую Америку и дружил с Фиделем Кастро, то Льоса безжалостно вскрывал политические нарывы континента и позже даже баллотировался в президенты Перу как правый либерал. Он проиграл выборы, что, вероятно, спасло его для мировой литературы.

«Когда нацией управляют по произволу одного человека, рано или поздно нация превращается в сборище рабов», — писал Льоса в «Празднике Козла».

В его произведениях видно, как слова теряют свое первоначальное значение, превращаясь в инструменты манипуляции. Это перекликается с современным новоязом, где как бы элегантные эвфемизмы заменяют прямые определения, а «сложные внешнеполитические решения» маскируют простые и циничные расчеты.

В эссе «Письма молодому романисту» он писал, что литература — это форма сопротивления против несправедливости и лжи. Идеологическая эволюция Льосы — от романтического увлечения марксизмом до яростного антитоталитаризма — отражает извилистый путь, который проделали многие блестящие умы XX века, наблюдая, как высокие идеалы трансформируются в политические кошмары.

«Общество, которое не может критиковать себя, обречено на ошибки», – отмечал Льоса.

Эта мысль объясняет, почему одни и те же демократические процедуры дают столь разные результаты в разных странах. Конституцию можно скопировать за минуты копипастом из Википедии или переписать «на пеньках», а вот культуру самокритики и интеллектуальной честности, увы, невозможно импортировать ни за какие деньги и технологии.

В Нобелевской лекции Льоса произнес:

«Литература не меняет мир напрямую. Она создает убежище от варварства».

В эпоху, когда политические дискуссии превращаются в обмен токсичными мемами и площадными оскорблениями, его романы предлагают изящный способ осмыслить власть и сопротивление ей без упрощений и банальностей.

Если бы мне пришлось составлять обязательный список литературы для современного политолога, я бы включил туда «Праздник Козла» и «Разговор в Соборе» раньше многих классических учебников. Когда мир сходит с ума, кружась в хороводе популизма и демагогии, лучше обращаться к тем, кто этот процесс уже описал – с точностью хирурга, иронией философа и элегантностью настоящего стилиста.