Двадцать лет ипотеки без еды: анатомия межпоколенческого мифа

«Москвич Mag» опубликовал большой текст о том, как зумеры оказались вычеркнуты из привычной модели потребления. С моими развёрнутыми комментариями. Некоторые мысли хочется додумать…

Исходная конструкция соблазнительна: беби-бумеры получили квартиры, дачи и образование бесплатно, а нынешняя молодёжь осталась у разбитого корыта. Бумеры съели все пироги. Красиво. И ложно с обеих сторон.

Начнём с бумеров. Бесплатные квартиры оплачивались десятилетиями очередей, привязкой к предприятию, невозможностью выбрать город и профессию. Советская карьера была не лифтом, а конвейером: встал на ленту – тебя довезут, но деталь на выходе всегда одного размера. Шаг в сторону – брак, списание. Свобода измерялась в дефиците, а дефицит был тотальным.

Парадокс глубже. Поколение, которому «всё досталось», в массе своей не сумело это удержать. Приватизированные квартиры проедены. Бесплатные дипломы инженеров к 1992 году обнулились вместе с заводами, которые этих инженеров ждали. Советские активы оказались номинированы в валюте, которой больше не существует. Попробуйте обменять рубль образца 1961 года – вам предложат его как сувенир.

Но и нынешнюю ситуацию романтизировать наивно. Квартира в Москве при средней зарплате – это двадцать лет ипотеки без еды. Буквально: если всю зарплату, всю, без остатка, двадцать лет складывать в конверт. Автор статьи приводит пример знакомого, купившего апартаменты за пять миллионов – девять квадратных метров на Электрозаводе. Чуть больше ячейки капсульного отеля, чуть меньше камеры гауптвахты. Душ над унитазом, диван поперёк комнаты, окно, которое не открывается настежь. Московская недвижимость в 2026-м.

Что действительно изменилось – так это конструкция самого здания. Вертикальная мобильность заблокирована, но не потому что лифт сломался. Он работает исправно. Просто обслуживает закрытый список жильцов. Карьерный рост предполагает, что наверху есть позиции, до которых можно дорасти компетенцией. Когда ключевые этажи распределяются по принципу лояльности и родства – это не поломка механизма, это его штатный режим.

Зато появилась горизонтальная мобильность. Цифровая экономика, удалёнка, фриланс, экспортируемые навыки. Парень из Тольятти может зарабатывать в валюте, не выходя из своей панельки. У советского инженера такой опции не было в принципе – его горизонт ограничивался стенами НИИ и очередью на «Жигули».

Проблема молодёжи не в том, что пироги закончились. Проблема в том, что институты продолжают работать так, будто на дворе 1985-й. Университеты штампуют специалистов для рынка труда, которого нет. Государство предлагает программы поддержки, покрывающие стоимость завтрака в пересчёте на реальную инфляцию. Риелторы показывают «студии» площадью с развёрнутый диван.

Молодому человеку без родителей-застройщиков остаётся то, что всегда оставалось таким людям: быть умнее системы. Правило неизменно. Социальный лифт сломан – пользуйтесь лестницей.

Это не утешение и не мотивационный спич. Это, будем считать, диагноз. Лестница – штука медленная, требует усилий на каждой ступеньке и не гарантирует, что дверь наверху окажется открытой. Но она хотя бы существует. В отличие от лифта, который ходит мимо вашего этажа и вообще доступен не всем.