Когда театр становится контрабандой

Парадокс нашего времени: российская культура за пределами России развивается куда активнее, чем на родине. «Записки сумасшедших» Крымова с Хаматовой и Сухановым – яркое тому подтверждение. Вчера попал на парижскую премьеру спектакля, который теперь отправится покорять Америку, а в марте следующего года Израиль. Есть ощущение, что увидел нечто важное.

Вечер выдался типично парижский: мелкий дождь, зонты и те самые большие шарфы, в которых местные жители выглядят одновременно элегантно и практично. Место действия: Théâtre du Gymnase Marie-Bell – здание с двухсотлетней историей, построенное еще тогда, когда театры должны были приносить прибыль, а не получать дотации. Отсюда все эти балконы и ложи. Роскошно, но обшарпанно – в хорошем смысле, как старая кожаная куртка, которая с годами становится только лучше.

Восемьсот мест, аншлаг. В соседний зал очередь на французский стендап, здесь – русскоязычная публика разных возрастов и, судя по разговорам в фойе, разной степени эмиграционного опыта. Где-то в ложе бельетажа был замечен сам Дмитрий Крымов, наблюдающий за реакцией зала. Исчез до поклонов – видимо, знает толк в театральной интриге.

Сюжет, если его можно так назвать, прост и одновременно многослоен. Два немолодых актера в съемной квартире где-то за границей пытаются найти себе применение. Крымов начинает с бытовухи: Суханов долго и нудно готовит завтрак, бреется, делает зарядку – вся эта нехитрая рутина проецируется на огромный экран. А потом они начинают играть.

Хаматова превращается то в божью коровку, то в кактус, то в престарелую учительницу авиамоделирования. Суханов – то в занудного партнера, то в нежного Ромео. Играют фрагменты из «Антигоны», «Ромео и Джульетты», «Дневника Анны Франк» – словно перебирают весь мировой репертуар в поисках смысла.

И вот здесь начинается самое интересное. Потому что играют они без оглядки, без самоцензуры, с той легкостью, которая возникает, когда знаешь: никто не будет потом разбирать твои слова на предмет «соответствия». И в этом – вся политическая суть спектакля, хотя никто со сцены не произносит ни слова о политике.

«Записки сумасшедших» – это высказывание через саму возможность существования. Крымов создал пространство, где можно играть Антигону, не думая о том, как это воспримут. Где античная коллизия между человеческим законом и государственным звучит просто как великая литература, но рассказанная через матюки – порожденные болью и искренностью.

Хаматова в костюме божьей коровки рассказывает байку про оператора, который требовал: «втяни глаза», а она не понимала, что ей надо выйти из тени, чтобы глаза были нормально освещены. Казалось бы, какая-то бытовая история про сломанную коммуникацию. Но в контексте, в который погружены и зрители, и актеры, это становится политикой.

Суханов превращается из обрюзгшего обывателя в трогательного Ромео одним движением – и это тоже заявление. О том, что человек больше своих обстоятельств, больше навешенных на него ярлыков. В эпоху, когда людей сортируют по политическим предпочтениям, такая позиция выглядит почти революционно.

Кульминация – сцена из «Антигоны». Креонт у Крымова не тиран, а симпатичный дядька, искренне любящий племянницу. Он просто настаивает на соблюдении законов. Но у Антигоны своя правда – человеческая, а не государственная. И когда Суханов-Креонт ревет как раненый зверь от невозможности примирить эти две логики, понимаешь: это не про Древнюю Грецию.

Финал безжалостен: героиня в образе белого лебедя выпрыгивает в окно. Но даже в этом отчаянии есть выбор – последнее, что остается у человека. Крымов превратил личную боль актеров-эмигрантов в универсальную историю о сохранении человеческого достоинства в сошедшем с ума мире.

После спектакля долгие овации. Пожалуй, не только актерам – всей ситуации. Возможности просто смотреть хорошо сделанный театр, не расшифровывая каждую реплику и не гадая о последствиях аплодисментов. Русская культура жива. Просто живет она теперь в другом месте.