В деле № 88-КГПР26-2-К8 симпатичнейшая гражд. коллегия (вопреки своей же собственной практике годичной давности) говорит, что изъятие в бюджет переданного по ничтожной сделке, противной добрым нравам, не подчиняется действию исковой давности.

Речь идет о взыскании в доход государства сумм взяток, которые не были взысканы (почему-то) со взяточника в уголовном процессе.

При этом коллегия ссылается на пост. КС по антикоррупционным искам. Хотя это постановление принято по совсем другому поводу.

И, конечно же, считать договоренность между взяткодателем и взяткополучателем ничтожной по ст. 169 неверно.

Статья 169 это состав для объявления ничтожными сделок, которые хоть и не запрещены законами, но неприемлемы для данного общества. Это т.н. недобросовестные сделки (например, договор между молодым человеком и отцом девушки о том, что тот заставит её выйти замуж за первого).

Взяточничество запрещено уголовным кодексом, это незаконные сделки.

Сделка не может быть одновременно и незаконной, и недобросовестной. Это связано с самой сутью концепции добросовестности, который мы пользуемся тогда и только тогда, когда нам не хватает законов, чтобы справедливо разрешить казус.

Да, такое ошибочное понимание ст. 169 - это «заслуга» пленума верх.суда № 25. В его странной трактовке ст. 169 - это «очень» незаконные сделки, а недобросовестные- это 10+168 ГК.

Увы, история вопроса учит нас, что это не так. Почему - я подробно рассказывал здесь и здесь.

Вывод из всего этого такой: конечно, никакой конфискации в частноправовом кодексе быть не может, её оттуда надо будет изгнать при первой же возможности. Ну и конечно хотелось бы, чтобы верх.суд уважал нормы частного права.