Настя, кудрявый вестник хаоса души моей, тут спросила про лучшую книгу года. И я поняла, что написала о ней ровно тридцать три слова. Вот.

Я прочитала Имя розы Умберто Эко и рада до потери пульса, сознания и возможности читать что-то еще не проходное, что прочитала и прочитала именно сейчас, чтоб не создать себе кумира или нарнийский столб.

А потом я поняла, что роман как-то внезапно просочился в кучу того, что было написано, сказано или обсуждено помимо.

Знаете, я не знаю, что еще о нем написать, честно. Нет абсолютной истины. Но абсолютная истина в том, что спасет нас только юмор. И любовь. И книги. И любопытство. И хорош уже слюнявить фолианты.

Короче, вы и так без меня в курсе.

Смешным образом, с Именем розы произошло ровно то, что в нем и описано. Я не способна была читать Умберто Эко примерно всегда и не могла ее в себя запихнуть лет так десять, и практически смирилась с этим. Я не люблю деление авторов на садовников и архитекторов, но вторых не люблю больше, и именно фундаментальный архитекторский роман стал лучшим в этом году. Я не люблю христиан, монастыри, холод и когда женщины отдаются за еду или от великой любви. Я не люблю любить популярное. Я не люблю. Но вот мы тут.

Образцово-показательный роман с большой буквы П, рассказывающий о том, что образцово-показательное бред. Пожалуй, именно после него мне стало не стыдно пробовать писать стихи коллажем, а не парафразом.

Знаете, это даже смешно. Кажется, я тут говорила, что есть один писатель, которого я по какой-то причине очень хочу воспринимать как старшего родственника, эдакая отцовская фигура в свитере Диор. Так вот, у меня нет ни капли подобного чувства к Эко, хотя, наверное, Имя розы научило и показало значительно больше штук и идей, применимых в реальности, чем искусство прожить целую жизнь за семьдесят часов, оно вызвало полнейший восторг и не победило Острова в океане, навечно засевшие в моем сердце.

Пожалуй, это все, что я хотела сказать – поразительно то, как один роман, пусть и великий, может заставить задуматься в том числе о природе любви, которая никак не подчиняется рацио. Хотя. Любовь вообще существо странное, да и Дионис Бромий не покровитель мудрецов.

Ну и давайте так: это классический постмодернистский роман, который я бесконечно откладывала, в котором фигурируют библиотека и ученые, так что, #мы_из_кв25.