Помните рассказы родителей или бабушек о том, как было «раньше»? Я не про вкус колбасы или пионерах. Я — о любви и семье…

Вот они встретились: в школе, институте или на каком-то всесоюзном сборе картошки. Полюбили, поженились и… родили ребёнка. А потом стали копить на холодильник, телевизор — всё это время мечтая о машине. Редко решались на второго: ведь и первого «сдавали» в ясли уже в четыре месяца. И работать, работать. Очень редко женщина оставалась дома — реализовывать роль жены, матери и домохозяйки.

Детей рожали, потому что НАДО. Так делали все, и других вариантов будто не существовало. Беременность не считалась чудом или предметом гордости. Из одежды будущие мамы выбирали то, что как можно дольше скрывало их «положение». Когда в беседах спрашиваешь: «Почему так?», ответ удивляет своим целомудрием: «Ну, видя живот, люди бы понимали, что был секс». А секса, как известно, в те времена «не было».

Ребёнок не был призом, наградой, великим достоянием — как и веками до этого. Матери, конечно, волновались, переживали и страдали, когда дети болели, но эмоции чаще оставались внутри.

С другой стороны, у них была помощь — не только в виде яслей (которые мы спустя годы нередко оцениваем как испытание для привязанности), но и в лице бабушек. Тогда редко кому приходило в голову отказаться от этой роли.

Ребёнок был, потому что он должен был быть: часть социальной модели.

Времена менялись. После развала Союза пришли тяжёлые 90-е, когда выживание стало для многих первостепенной задачей. Большинство по привычному сценарию рожали детей сразу, но появились и те, кто откладывал рождение «на потом».

Дети, рождённые примерно до 2003 года, стали «выжившими» в эпоху перемен. У родителей включалась проекция: они хотели баловать в своих чадах — себя. Ведь вокруг открывались возможности, до этого неведомые. Лишать себя чего-то ради ребёнка становилось нормой.

А дальше события разворачиваются очень быстро. Мне сложно подобрать точное слово для того, чтобы назвать произошедшее. Эгодетоцентризм? Суть в том, что дети 90-х, подрастая, привыкли быть теми, на кого тратят деньги и время, теми, в ком реализуют свои желания. Во многом они стали последним поколением, в которое безоговорочно вовлекались все родственники; теми, кто хорошо знал, что такое «поехать к бабушке». Они выросли — и увидели открытый мир. Можно уже не работать 40 лет на одном месте; можно хотеть большего; и вообще в их жизнь вошли технологии — в самом широком смысле слова.

Но из неё же, парадоксально, начали выходить дети. Из схемы, где ребёнок был обязательным продолжением свадьбы, выросла новая: ребёнок как финальная точка твоего успеха. Сначала нужно развиваться, добиваться, брать ипотеки и автокредиты, путешествовать, менять места жизни — и потом, когда-нибудь, может быть родить ребёнка. Их не мотивируют передача фамилии или продолжение рода: главное — всё успеть и радовать себя (и своего внутреннего ребёнка).

Когда ребёнок появляется — хотя хочется сказать «если» появляется — он становится центром вселенной для своих родителей. К сожалению, старшее поколение часто не хочет или не может помогать, менять привычную жизнь, а самим родителям непросто. Да и вопрос бесплодия нельзя замалчивать: сегодня он стоит особенно остро.

Вывод? По сути, его и нет. Было так — стало иначе. Всё меняется, и это нормально. Грустно, что одновременно с этим почти не меняются стили воспитания, подготовка к тому, чтобы быть родителями; отношение к родившей маме и помощь ей… Надеюсь, и до этого общество дорастёт — ведь быть мамой и папой вместо себя ИИ не попросишь.