Топливный дефицит складывается в мозаику: почему одного запрета на экспорт уже недостаточно

Российский топливный рынок столкнулся уже не с одной проблемой, а сразу с несколькими, которые усиливают друг друга.

Первая - физическое сокращение переработки. Ещё в июне российские НПЗ перерабатывали около 4,1 млн баррелей нефти в сутки - минимум за несколько лет. Тогда Kpler ожидал последующего восстановления, но предупреждал, что загрузка во втором полугодии останется ниже привычной из-за ремонтов и ограниченного резерва мощностей. Теперь, в августе, МЭА уже говорит о переработке в России на уровнях, близких к двадцатилетним минимумам.

Причина проста: когда одновременно выводятся из работы отдельные установки на нескольких крупных заводах, выпавшие объёмы невозможно заменить соседним НПЗ.

Вторая проблема - география.

Дефицит распределяется по огромной стране крайне неравномерно. По данным Reuters, уже в начале июля производство бензина в России опускалось примерно до 65% обычного сезонного потребления. Чтобы защитить Москву от нехватки, власти и нефтяные компании начали перенаправлять туда дополнительные объёмы из Сибири и наращивать поставки из Белоруссии. В других регионах возможностей для такого манёвра оказалось меньше.

Отсюда и парадокс: в одном городе бензин есть почти без ограничений, а в соседнем регионе появляются лимиты, очереди и перебои.

Третья составляющая - логистика.

Топливо недостаточно просто произвести. Его нужно доставить с НПЗ через нефтебазы и транспортные узлы к тысячам АЗС. Российские власти сами признавали летом, что перебои во многом осложняются изменившейся логистикой. В такой системе даже наличие свободного топлива где-нибудь за тысячу километров ещё не означает, что его можно быстро довезти туда, где сегодня опустела заправка.

Именно поэтому кризис превращается в мозаику из локальных дефицитов.

Власти уже пробуют практически все доступные экстренные инструменты. Сначала был расширен запрет на экспорт бензина, затем в июле остановили и экспорт дизеля для производителей. Позже было принято решение сохранить запрет на вывоз бензина до конца 2026 года.

Параллельно Россия начала импортировать нефтепродукты, продлила нулевые пошлины на их ввоз и разрешила увеличивать производство топлива более низкого экологического класса. В конце июля партии дизеля пошли даже из Южной Кореи - направление, которое для крупного российского экспортёра нефтепродуктов ещё недавно выглядело необычно.

Но у такой стратегии есть предел.

Импорт способен заменить часть потерянных объёмов. Переброска топлива из Сибири может стабилизировать отдельный крупный регион. Запрет экспорта оставляет больше бензина внутри страны. Однако ни одна из этих мер сама по себе не восстанавливает повреждённые перерабатывающие мощности. А новые удары по НПЗ продолжаются.

Поэтому ключевой риск второй половины года - не обязательно одномоментное исчезновение бензина по всей России. Гораздо реалистичнее другой сценарий: длительное существование постоянно перемещающихся региональных дефицитов, когда власти закрывают одну дыру дополнительными поставками, а через несколько дней проблема возникает в другом месте.

Для обычного автомобилиста разница между этими сценариями невелика. Она выражается в очереди на АЗС, лимите на количество литров, необходимости искать другую заправку и постепенном росте расходов.

Для бизнеса последствия шире. Дизель нужен грузовикам, строительной технике и сельскому хозяйству. Чем менее предсказуемы его цена и наличие, тем дороже становится доставка практически любого товара - от стройматериалов до продуктов.

И потому нынешний топливный кризис опасен не одной пустой колонкой на АЗС. Его слабое место - в сочетании трёх факторов: сокращённой переработки, огромных расстояний и всё более сложной логистики.

Каждый из них отдельно ещё можно компенсировать. Когда они накладываются друг на друга, система начинает разрушаться.

@kritiknewsfeed - когда топливный рынок постепенно превращается из системы снабжения в карту аварийных маршрутов.