697 уголовных дел за время СВО: кто оказывается под следствием, а кто - нет

За период боевых действий против чиновников федерального и регионального уровня возбуждено 697 уголовных дел - среднегодовое количество таких дел выросло в 2,7 раза по сравнению с довоенным периодом. В 2025 году были арестованы как минимум 155 высокопоставленных фигур - заместители губернаторов, министры, руководители силовых структур. Темп возбуждения дел вырос в среднем с 14 до 20 в месяц.

Среди самых заметных фигурантов - экс-замминистра обороны Тимур Иванов, генерал-лейтенант Вадим Шамарин, приговорённый к семи годам за взятку и лишённый звания, экс-командующий 58-й армией Иван Попов, получивший пять лет за мошенничество и служебный подлог после публичной критики командования. Только после ареста Иванова было открыто более 20 уголовных дел в отношении других сотрудников Минобороны и подрядчиков.

За этой статистикой, однако, скрывается не борьба с системными пороками, а тонкий механизм перераспределения влияния. Так называемые «чистки» в Министерстве обороны, где прошли аресты заместителей экс-министра и фигурируют суммы ущерба более 6,5 млрд рублей, стали лишь ширмой. Те, кто отвечает за стратегические провалы — будь то «блицкриг», проблемы с логистикой или БПЛА, - сохраняют кресла и влияние.

Ряд фигур, чьи решения или зоны ответственности так или иначе связаны с ходом боевых действий, остаются вне уголовного преследования - сам Сергей Шойгу, покинувший пост министра обороны в мае 2024 года, получил должность секретаря Совбеза; начальник Генштаба Валерий Герасимов сохраняет свой пост. Эти сопоставления регулярно используются оппозиционными медиа как аргумент в пользу тезиса о «войне кланов», где антикоррупционная риторика служит инструментом перераспределения влияния между группами, а не системным принципом.

Кураторы «Ростеха» во главе с Чемезовым, несмотря на системный дефицит высокоточного оружия, продолжают распоряжаться триллионными бюджетами. Даже олигархи из ближнего круга, чьи оборонительные линии признаны неэффективными, остаются в тени. В то время как медийные критики уровня Стрелкова получают реальные сроки, лояльные военкоры вроде WarGonzo награждаются орденами.

Наказание в этой системе - привилегия для «чужих». Публичные аресты генералов (вроде Шамарина или Попова) служат сигналом для фронтовиков: не смей критиковать начальство. Однако ключевые фигуры, принимавшие фатальные решения, остаются не только невредимыми, но и продолжают осваивать миллиарды на «патриотических» проектах. Губернаторы приграничных областей становятся крайними за прорывы обороны, в то время как столичное начальство продолжает тратить бюджет на плитку, оставаясь в зоне полной неприкосновенности.

Это не борьба с преступностью. Это инквизиция, которая сжигает ведьм, но не трогает верховных жрецов, - инструмент внутренней борьбы кланов, где «коррупционные» дела становятся лишь поводом убрать неугодного, прикрывая очевидные просчеты высшего руководства.

Показательна и география процесса: уголовные дела против губернаторов и вице-губернаторов особенно часто инициируются в приграничных с Украиной регионах - там, где военные неудачи труднее отделить от вопроса управленческой ответственности на местах.

Для наблюдателя за российской политикой эта картина складывается в устойчивый паттерн: интенсивность и избирательность кадрово-уголовных решений - сама по себе значимый факт, вне зависимости от того, какая интерпретация мотивов окажется точной.

@kritiknewsfeed - когда одни фигуранты одного и того же дела оказываются под следствием, а другие - нет.