Когда назревшие сдвиги становятся реальностью?

«Парад суверенитетов» на рубеже 1980-х и 1990-х во многом подготовил дезинтеграцию СССР, однако распад стал реальностью только после августа 1991 г., когда вслед за провалом путча республики одна за другой стали провозглашать независимость.

Активная фаза Конституционного кризиса в России, начавшаяся в апреле 1992 г. на VI Съезде народных депутатов РСФСР, завершилась полтора года спустя – также после события-триггера.

Таковым мог стать апрельский (1993 г.) референдум, на котором две трети проголосовавших высказались за перевыборы парламента; но эту роль в итоге сыграл указ №1400 (21 сентября), за которым последовали события в Москве 3-4 октября 1993 г.

Бюджетный кризис стал константой экономической политики в России в середине 1990-х гг., когда правительство вслед за отказом от прямых кредитов ЦБ стало наращивать внутренние заимствования для покрытия дефицита бюджета.

Однако настоящей проблемой это стало в конце 1997 г., когда кризис в Юго-Восточной Азии привёл к оттоку капитала с развивающихся рынков. Резкий рост ставок на долговом рынке вынудил правительство объявить дефолт несколько месяцев спустя, в августе 1998 г.

Глобальный финансовый кризис конца 2000-х гг. имел множество предпосылок, в их числе – снижение цен на рынке недвижимости США, за которым последовало банкротство ряда крупных ипотечных кредиторов; крах хедж-фондов, находившихся под управлением инвестиционного банка Bear Stearns; проблемы ипотечных агентств Fannie Mae и Freddie Mac, из-за чего федеральное правительство было вынуждено взять их под контроль.

Однако роль триггера сыграло банкротство инвестиционного банка Lehman Brothers, после которого финансовый кризис стал по-настоящему глобальным.

У развала сделки ОПЕК+ также была далеко не одна предпосылка: рост предложения в Северной и Южной Америке, исчерпание потенциала восстановительного роста спроса после пандемии COVID-19 и всё более ощутимое воздействие электрификации транспорта на нефтяной рынок снижали целесообразность сдерживания нефтедобычи.

Из-за этого Россия и семь других ведущих стран-участников ОПЕК+ увеличили квоты на 2,9 млн баррелей в сутки в период с апреля 2025 г. по февраль 2026 г., что почти эквивалентно двухгодичному приросту глобального спроса. Однако триггером стало прекращение нормального режима судоходства в Ормузском проливе из-за конфликта между США и Ираном, после которого ОАЭ вышли из ОПЕК и ОПЕК+, а остальные участники сделки продолжили повышение квот.

Несмотря на различия, у этих событий есть общая черта: если «что-то» вызревает под воздействием фундаментальных причин, это «что-то» становится реальностью после какого-то триггера. Но если само событие предсказать можно, то вот триггер предугадать практически нельзя.

Родионов