Закон о цифровых валютах и цифровых правах повышает уязвимость перед санкциями и демотивирует к развитию криптоиндустрии в российской юрисдикции

Итак, до закона у резидентов России была возможность иметь X кошельков в международных криптосистемах (биткоин, эфир и т.п.). Теоретически это 146 миллионов уникальных владельцев + компании.

После закона такие кошельки смогут быть только у посредников, получивших лицензию. Кажется, их количество будет исчисляться не более чем сотней.

Что получается? Теперь останутся (если не через посредников в иностранной юрисдикции) около сотни вместо сотен миллионов, то есть в миллион раз меньше уникальных владельцев криптокошельков.

Кроме того, они все будут идентифицированы через публичную систему лицензирования.

Представим, что в экономической борьбе кто-то захочет использовать свое влияние на участников криптоинфраструктуры для изъятия активов своего оппонента и связанных с ним лиц. Более того, скажем, что это уже имело место.

Неужели не является очевидным, что с сотней поименованных посредников это сделать в миллион раз проще?

Далее. По причинам, описанным выше в виде увеличения риска (через создание обязательства посредника, забирающего валюту владельца), российская юрисдикция станет менее привлекательной для держания соответствующих активов, так как разрешение споров в ней будет предполагать отсутствие защиты для лица, не использующего предложенную единственно возможную модель.

Это приведет к переводу соответствующей активности и сопутствующих ей проектов в иные юрисдикции.

Кажется, что речь просто идет о закрытии доступа к мировому крипторынку. Если так, то вряд ли стоило писать такой большой закон.

Конечно же, это все личное мнение неравнодушного наблюдателя.