«Владельцы» криптовалюты на криптобирже (у иного посредника, включая т.н. цифровых депозитариев) являются всего лишь кредиторами биржи (посредника) и не имеют прав в отношении соответствующей криптовалюты: почему принятый закон увеличил риски и ограничил право собственности

Как писал ранее, это следует из факта принадлежности приватного ключа от кошелька, в пользу которого в публичной блокчейн-системе учтена криптовалюта.

При «покупке» криптовалюты на бирже происходит лишь открытие кастодиального кошелька для пользователя биржи, сам приватный ключ остается у биржи. Кастодиальный кошелек в данном случае подтверждает лишь наличие требования к бирже от соответствующего клиента в сумме учтенных в нем активов. По сути, речь идет просто об аналоге счета в банке.

Что из этого следует?

Во-первых, при банкротстве криптобиржи у клиента есть лишь требование к ней, но не криптовалюта в публичной блокчейн-системе.

Во-вторых, физическая возможность отказа биржи от исполнения своих обязательств перед клиентом. Такой отказ может выражаться в форме «заморозки», «списания» и т.п. В частности, это актуально в связи с влиянием санкций, которым биржи, бывает, следуют.

В-третьих, возможность списания части требований к бирже по мотиву тех или иных «реабилитационных» мероприятий, связанных с ее частичной неплатежеспособностью.

Наиболее яркой иллюстрацией для описанного является банкротство биржи FTX, клиенты которой оказались в положении ее кредиторов и не могли претендовать на получение в свою пользу причитающейся им части криптовалюты.

Теперь посмотрим на принятый вчера ГД ФС РФ Закон о цифровой валюте и цифровых правах.

В статье 30 «Совершение сделок и операций с цифровыми валютами и цифровыми правами» указано, что резиденты, не являющиеся лицами, организующими обращение цифровых валют, вправе совершать сделки и операции с цифровыми валютами только через лиц, организующих обращение цифровых валют.

Следовательно, предполагается, что совершение любых сделок потребует участия посредника. Как только такой посредник появляется, связь участников операции с самой криптовалютой разрывается, теперь есть требование обязательственного характера к такому посреднику.

При этом само наличие неких «цифровых счетов» подтверждает утверждение: теперь у тебя требование к лицу, ведущему счет, но не криптовалюта, которую такое лицо (или кто-либо по его поручению) будет приобретать в публичной блокчейн-системе за твой счет.

Итак, получается, что принятый закон возлагает в обязательном порядке ранее не существовавшие риски неисполнения посредником своих обязательств, лишая возможности иметь прямое отношение к соответствующей криптовалюте.

По факту, речь идет о предложении передать все свои криптоактивы посредникам, получив к ним обязательственные требования.

Скажем прямо: с точки зрения рисков речь идет об их увеличении, с точки зрения расходов - об их возрастании.

Вопрос о конституционности такого ограничения (и далее лишения) права собственности, как представляется, был бы небеспочвенным.