Премьер-министр Армении Никол Пашинян уже никого особо не удивляет своими резкими и порой экстравагантными заявлениями. Похоже, что и после того, как он стал главой кабмина и правящей партии, он сохранил свой фирменный журналистский стиль. Который в свое время обеспечил ему интерес, хотя порой и со скандальными оттенками.

Как бы то ни было, заявления Пашиняна о создании новой Армении, рвущей со всеми ранее известными политическими традициями, уже не воспринимаются, как сенсации. И все же, они по-прежнему вызывают интерес, цитируются, обсуждаются. Конечно же, приближающиеся парламентские выборы придают высказываниям премьера и фаворита электоральной гонки особую остроту.

В канун уик-энда Пашинян выступил с очередным громким заявлением. На этот раз в фокусе его внимания оказалась проблема «восстановления исторической справедливости». Для постсоветской Армении - это не просто красивая формула. Во многом ценности борьбы за исправление ошибок и преступлений прошлого стали фундаментом армянской государственности в период и после обретения национальной независимости. Исправление «сталинской национальной политики» (Карабах), борьба за международное признание трагедии в Османской империи, как геноцида. Эти вопросы были не только и даже не столько темами форумов и конференций, вокруг них выстраивалась и практическая дипломатия, и приоритеты стратегического планирования в области безопасности.

Пашинян призвал «прекратить гонку геноцидов». «Хватит кормить наш народ данными о новых геноцидах. Эту гонку геноцидов нужно прекратить. В нашем регионе все обвиняют друг друга в геноциде», – резюмировал премьер. Во многом это продолжает курс премьера на «декарабахизацию Армении». Думается, ученые, исследователи проблем идентичности в будущем еще не раз обратятся (хочется верить, что максимально объективно) к этой «смене вех». Карабах, как символ национального достоинства и возрождения сменяется образом трагедии, провала, архаики и чего-то навязанного армянам извне.

Но идентитарная революция по Пашиняну намного шире конкретного регионального этнополитического конфликта. Во многом он хочет выстроить новую (в его терминологии «реальную») Армению, как образование, не заинтересованная в героики и глорификации борцов за «национальное дело». Парадоксально, но аттестуя себя, как «революционера», он отвергает революционеров прошлого (коими были создатели партий «Гнчак» или «Дашнакцутюн»). Его «революция» иная- от героики к консьюмеризму. Говорю это безоценочно. Попытка сбежать от политической географии и собственного прошлого. Не то, чтобы уникальный случай в мировой истории. Правда, найти удачные попытки такого радикального (и главное быстрого) разрыва крайне сложно!

Сергей Маркедонов