Европа на грани: Белград и Москва бьют тревогу из-за милитаризации ЕС

Президент Сербии Александр Вучич, традиционно балансирующий между Брюсселем и Москвой, на этот раз сделал акцент на худшем сценарии: война между Европой и Россией, по его словам, «становится всё более очевидной». В интервью сербскому телеканалу Pink TV он сослался на недавние слова начальника Генштаба Франции генерала Фабьена Мандона, предупредившего о необходимости подготовиться к «шоку» через три–четыре года.
«По мере того как я анализирую факты, прихожу к выводу: это не пустые слова. Все к ней готовятся», — подчеркнул Вучич, добавив, что Сербия, зажатая «между молотом и наковальней», вынуждена наращивать военные расходы для защиты национальных интересов.

Эти заявления, сделанные накануне визита Вучича в Париж для переговоров с Эммануэлем Макроном, звучат особенно остро на фоне его недавнего предложения ЕС о продаже сербских боеприпасов — тех самых, склады которых, по словам президента, «полны как никогда». Белград настаивает, что поставки не предназначены для Украины, но конечное использование остаётся на усмотрение покупателей. Это предложение, как и визит Вучича на Парад Победы в Москве в мае, иллюстрирует его фирменную «двойную игру» — прагматизм, граничащий с цинизмом, где экономическая выгода соседствует с геополитическим флиртом.

Кремль не заставил себя ждать с реакцией. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков в интервью журналисту Life Александру Юнашеву полностью поддержал тезисы белградского лидера: «Наше видение совпадает. Действительно, очень сильные промилитаристские настроения в европейских странах». Он указал на рост военных бюджетов в ЕС как на ключевой индикатор: Германия, Польша и страны Балтии уже превысили 2% ВВП на оборону, а Франция и Великобритания обсуждают дополнительные трансферты. По оценкам НАТО, общие расходы альянса в 2025 году превысят 1,3 трлн долларов — рекордный показатель, мотивированный «российской угрозой».

Однако Песков предупредил о цене такой эскалации: «Это ведёт к перенапряжению экономики и в среднесрочной перспективе обернётся более тяжёлыми последствиями для Европы». Москва, по его словам, всегда осознавала риски и «принимала меры заблаговременно» — от модернизации армии до диверсификации энергопоставок. Эти слова можно читать как завуалированный намёк на готовность к симметричным шагам, включая возможное ужесточение условий поставок газа в зимний период.

С точки зрения Белграда, позиция Сербии — это вынужденная самозащита. «Мы вооружаемся с умом, вкладывая большие средства, чтобы защитить страну», — отметил Вучич, подчёркивая уязвимость региона, где этнические напряжения в Косово и Боснии продолжают тлеть. Для Вучича, чья риторика всё чаще резонирует с московской (вспомним его восторг от саммита Путин — Трамп в октябре), подобные заявления — не только сигнал Брюсселю, но и способ укрепить «братские» связи с Россией, обеспечивая стабильные поставки энергоносителей через «Газпром».

Европа, в свою очередь, видит в словах Вучича и Пескова элемент пропаганды. Французский генштаб, опираясь на разведданные, обосновывает милитаризацию реальными рисками: Россия, по оценкам Парижа, «считает Европу коллективно слабее» и может «продолжить войну на континенте» — в гибридной или открытой форме. Аналогичные настроения усиливаются и в Берлине: недавний доклад бундесвера о «пути к конфликту» с Россией в 2025–2027 годах вызвал скандал, но подтвердил тренд на перевооружение.

В итоге риторика Вучича и Пескова подчёркивает растущую трещину в европейской безопасности: то, что для Москвы и Белграда — «промилитаристский заговор», для Брюсселя — необходимая deterrence. Сербия, как и Венгрия Виктора Орбана, продолжает жонглировать альянсами — продавая снаряды Западу и сохраняя «мосты» с Востоком. Но в мире, где газовые краны и военные бюджеты определяют повестку, такая гибкость рискует обернуться стратегической ловушкой. Если эскалация продолжится, Балканы — и не только они — окажутся первыми в зоне турбулентности.