Нации — «воображаемые сообщества»? Бенедикта Андерсона не так поняли.
 
Каждый год студенты, магистранты и другие члены общественности торжественно объявляют свою победу над национализмом. Мол, Бенедикт Андерсон написал, что нации являются «воображаемыми сообществами» — следовательно, нации — всего лишь выдумка, они не существуют, а националисты сражаются с ветряными мельницами.
 
Большинство из этих людей никогда не читали Андерсона. Остальные его неверно поняли.
 
Уже в первой главе своей знаменитой книги Андерсон специально оговаривает: «воображаемые» не значит «фальшивые», «фиктивные» или «ненастоящие».
 
Наоборот, «воображаемые» означает «созданные» — и поэтому существующие. Нации, как и другие формы политической организации, существуют именно потому, что мы их создаем, придаем им значение и воплощаем их в жизни. Человек — творец, и его творения — реальные и значимые.
 
Как писал сам Андерсон, нации являются «воображаемыми» не в смысле того, что они не существуют, а в смысле того, что «члены даже самой маленькой нации никогда не узнают большинства своих соотечественников, не встретятся с ними и даже не услышат о них, однако в сознании каждого из них живет образ их общности». Мы лично не знаем большинство других русских людей, но тем не менее ощущаем связь с ними.
 
При этом теория «воображаемых сообществ» не отрицает древний этнический или культурный фундамент современных наций. Этнические французы, например, существовали задолго до возникновения французской политической нации, но столетиями думали о себе прежде всего как о нормандцах, бретонцах или эльзасцах, или просто как о жителях конкретной деревни. Все это время они были французами в этническом смысле, а единой политической нацией стали лишь тогда, когда начали осознавать себя таковой.
 
По Андерсону, решающую роль в этом процессе сыграла массовая пресса XIX века. Газеты создали единое информационное пространство, благодаря которому жители разных городов и деревень стали ежедневно потреблять одинаковую информацию и осознавать («воображать») себя частью единого национального сообщества. Для современного человека «газеты заменяли утренние молитвы» как ежедневный ритуал причастия к своему сообществу.
 
«Каждый участник прекрасно осознает, что церемония, которую он проводит, одновременно повторяется тысячами (или миллионами) других людей, в существовании которых он не сомневается, но о личности которых не имеет ни малейшего представления».
 
Проводя аналогию с современностью, сегодня информационное пространство создают не печатные газеты, а другие средства массовой информации. Мы русские — а не французы, немцы или китайцы — потому что мы каждое утро открываем Телеграм, входим в общее русскоязычное информационное пространство и тем самым участвуем в общем ритуале вместе с миллионами других русских людей, которых никогда не встретим лично, но в общности с которыми не сомневаемся.
 
Таким образом, Андерсон не «против» наций и не отрицает древние этнические и культурные общности, а объясняет, каким образом эти общности осознавали себя как политические нации.
 
И если этого недостаточно, Андерссон сам объяснил свое отношение к национализму в интервью в 2005 году. На вопрос: «Значит, Вы немного националистически настроены — несмотря на те книги, которые Вы написали о национализме?» — он ответил:
 
«Да, безусловно. Наверное, я единственный из тех, кто пишет о национализме, но не считает его чем-то ужасным […] На самом деле я считаю, что национализм может быть привлекательной идеологией. Мне нравятся его утопические элементы. Вы соблюдаете законы, потому что это ваши законы. Национализм поощряет хорошее поведение».