13 или 21 процент для сословия, составляющего примерно 80% населения страны (за вычетом инородцев, не входивших в сословную систему) - это совсем немного. Но всё познаётся в сравнении. Например, есть данные по распределению студентов Оксфорда в 1900 году по профессии отца студента. На рабочих приходилось примерно 2% , ещё около 4% составляли фермеры - зажиточные крестьяне с собственным хозяйством, на наши деньги. (Многие английские фермеры в России считались бы мелкими помещиками). В германских вузах ситуация была практически идентичной. Во Франции даже в 1936 году в лицеях и приравненных к ним средних учебных заведениях, дававших право поступления в вузы, числилось всего 1,7% детей крестьян, 4,3% детей ремесленников и 1,6% детей рабочих.

В табличках вы можете увидеть, что в России в технических вузах доля крестьян к началу Первой мировой достигает аж 21%. Вроде бы намного больше, чем в Германии или Британии. Но не стоит думать, что все 21% - буквально сыновья людей, пашущих землю сохой или плугом. В Петербурге, по переписи 1910 года, больше двух третей населения по сословной принадлежности были крестьянами. В Москве по переписи 1912 года - 64%. По общероссийской переписи 1897 года 39% городского населения приходилось на крестьян (по сословной принадлежности), и к 1913 году эта доля наверняка выросла - страна быстро урбанизировалась. Рост доли крестьян между 1906 и 1913 годами отражает не только рост социальной мобильности в эти годы, но и увеличение доли городских жителей, сохранивших крестьянскую сословную принадлежность.

Провести точное сравнение сложно, но в целом социальный состав российских вузов мало чем отличался от британских, германских или французских. Социальная мобильность в тогдашнем российском обществе была, конечно, ниже, чем сегодня, но то же справедливо и для любого европейского общества тех времён.

Что касается формального запрета для крестьян поступать в университеты по сословному признаку, его к началу XX века не было и в помине. Университетский устав с 1863 года устанавливал для поступления в вузы только образовательный ценз. Для крестьян не было никаких формальных ограничений даже для производства в офицеры. В 1910 году четверть всех офицеров были выходцами из "бывших податных сословий" (крестьян, мещан и цеховых).

Учебные заведения, доступ в которые крестьянам (и вообще всем сословиям, кроме дворян) был формально закрыт, существовали. Это несколько элитных военных училищ - Пажеский и Морской корпуса, Павловское, Алексеевское и Николаевское кавалерийское училища. Последние три были сделаны всесословными приказом военного министра в 1913 году. В Морской корпус принимали почти исключительно детей флотских офицеров. В целом в военных училищах, готовивших офицеров, доля дворян на 1913 год не превышала половины; крестьян было около одной шестой. Юнкерские училища (готовившие офицеров по упрощённой программе) отличались гораздо большим "демократизмом", как тогда говорили. Практически недоступными для крестьян и мещан оставались только кадетские корпуса - военные школы, нечто вроде нынешних суворовских училищ.

Было и два гражданских вуза, поступление в которые было разрешено только детям дворян, притом исключительно потомственных. Первый - Александровский (бывший Царскосельский) лицей, готовивший кадры для дипломатической службы. (Выпускник лицея А.С.Пушкин был титулярным советником Коллегии иностранных дел). Второй - Училище правоведения, готовившее кадры для Министерства юстиции, Сената и Государственной канцелярии. В каждом из этих двух заведений училось немногим больше ста человек, то есть на них приходились доли процента от общего числа студентов.

В Британии, Франции или Германии формальных сословных запретов не существовало, но сын крестьянина имел нулевые шансы очутиться в оксфордском Крайст-чёрче, парижской Школе политических наук или боннском Corps Borussia.

Такие дела