Впрочем пока администрация социального дома «Обручевский» зашивает заборы и пишет сама себе оправдания, правда всё равно просачивается наружу.

6 декабря в ПНИ приехали муниципальный депутат Олеся Берг и бывший юрист учреждения Антон Чельцов, чтобы встретиться с Розой Фатыховой. Охрана отказалась их пропускать даже после предъявления депутатского удостоверения — запрет по телефону отдал замдиректора по безопасности Цветков Евгений Владимирович. Розу вывели только к турникету, разговор проходил под постоянным наблюдением сотрудников.

К проходной подошли двое дееспособных проживающих и рассказали следующее.

Александр Синицын сообщил, что его принудительно лечат большими дозами психотропных препаратов без объяснения причин и диагноза. При малейшем протесте сразу отправляют в психиатрическую больницу. По его словам, именно в тот период, когда началась история с Викторией, уже бывший директор учреждения Александр Бондарь прямо угрожал ему за намерение жаловаться в Департамент и правозащитные организации, а затем специально организовал его госпитализацию, чтобы он не мог рассказать о том, что происходило в отделении.

Кирилл Чиганов добавил, что всех сотрудников, которые пытались защищать права проживающих, вынудили уволиться. Сейчас практически весь персонал полностью лоялен администрации и с правами жильцов не считается. Даже дееспособные жители сейчас обязаны за каждый выход писать заявление, которое проходит много подписей, включая директора. Без полной визы пропуск не выдают, что на практике сильно ограничивает их свободу передвижения.

А буквально несколько дней назад, 3 декабря, в Гагаринском суде представитель учреждения и ДТСЗН заявил под протокол: «весь тяжёлый контингент выведен», теперь там живут практически здоровые люди.

То есть официально — пансионат для здоровых и свободных людей.

По факту — режим, в котором даже дееспособных держат на коротком поводке.

Все мы помним как Роза Фатыхова — жительница Социального дома «Обручевский» — публично рассказала о привязывании лежачих и избиениях в ПНИ. После этого ее фактически заперли: отказывали в выходе на улице, отобрали возможность общаться с журналистами путем закрытия отверстия в заборе - единственного контакта со внешним миром.

Тогда я направил депутатский запрос с требованием прекратить давление и вернуть Розе право на выход и общение.

Сегодня получил объяснение от самого учреждения: Основной посыл, что «все по закону, ничего не нарушаем».

Дальше — шедевр.

«Зарытие отверстий в заборе по периметру ограждения является мерой защиты от несанкционированного проникновения на территорию Учреждения в соответствии с требованиями действующего законодательства для обеспечения безопасности жизни и здоровья проживающих».

То есть это отверстие угрожало безопасности жильцов тем, что через него правда вылезала наружу (кстати, отверстие, до сих пор закрыто).

И вишенка: весь этот прекрасный текст написала и за и.о. директора сама Костина Светлана Алексеевна — та самая, чью деятельность я и просил проверить. Сам себя проверил, сам себя оправдал. 10 из 10.

Будем надяться, что прокуратура отнесется к делу более внимательно.

«Перестаньте говорить со СМИ — и получите должность инженера с зарплатой 90 тысяч». Как Департамент труда и социальной защиты при помощи «решалы» пытался купить Антона Чельцова.

Антон Чельцов — бывший сотрудник социального дома «Обручевский». Человек, без которого трагедия в этом ПНИ никогда бы не стала известна всей стране. Сегодня он поделился свежей историей о том, как Департамент труда и социальной защиты населения города Москвы пытается его купить и заставить замолчать навсегда.

Публично фиксируем приемы давления и подкупа, которые применил Департамент труда и соцзащиты Москвы.

26 ноября суд первой инстанции полностью отказал в моем иске о восстановлении на работе в ГБУ Социальный дом Обручевский. Прокурор на вопрос судьи о позиции ответил буквально: «Прошу отказать» — и все. Никаких доводов. Судья вышла из совещательной комнаты через 30–35 минут и огласила отказ в полном объеме. Мотивировочную часть получим 8 декабря, после этого сразу готовим и подаем апелляционную жалобу.

Еще в перерыве судебного заседания, ко мне перед входом в здание суда подошел мужчина, представился Олегом, сообщил, что он «от высшего руководства Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы» и предложил «закончить конфликт»: я полностью прекращаю любое общение со СМИ и публичные высказывания по теме — взамен «все решат по-хорошему».

Позавчера, спустя несколько часов после проигрыша в суде, мне позвонили и пригласили в ГАУ «Московский городской центр охраны труда» (МГЦОУТ). Там сотрудница, явно не посвященная в детали, предложила мне должность инженера по охране труда с окладом 90 000 ₽, при этом несколько раз повторила фразу «вам же нужна работа, ситуация уже закончена». Я отказался.

Если кого-то все же интересует должность инженера с зарплатой в 90 тысяч, то Олег любезно оставил свой номер телефона: +7-926-414-55-43. Правда в telegram он почему-то записан как Светлана, но на звонки отвечает мужской голос.

Считаю необходимым зафиксировать: никаких договорённостей о прекращении публичной активности и защиты своих прав я не давал и давать не намере

н.

Слова Антона Чельцова, процитированные выше, готовы подтвердить свидетели и слушатели, участвовавшие в судебном заседании.

Со своей стороны добавлю, что было бы очень наивно со стороны ДТСЗН думать, что после всего случившегося можно попытаться купить человека за чечевичную похлебку. Подобные методы давления стоило бы прекратить.

За право на заботу!

Дорогие сотрудники психоневрологических интернатов и геронтологических центров, проживающие социальных домов, социальные работники, родственники и опекуны людей с недееспособностью, а также все, кто хочет перемен в системе оказания социальной помощи и ухода за уязвимыми людьми в нашей стране!

История Виктории стала знаком того, что люди больше не готовы молчать. Не один-два человека — а десятки и сотни. Речь идет о системе, где живут самые уязвимые люди — пожилые, с инвалидностью, с психоневрологическими диагнозами. Именно здесь годами накапливались нарушения, о которых боялись говорить. Однако благодаря отваге проживающих, настойчивости родственников, честности работников и поддержке общества, порочная практика замалчивания подошла к концу.

— возбуждено уголовное дело,
— в отставку отправлен Александр Бондарь.
— Андрей Бесштанько вызван в следственный комитет.
— Проблемы всей системы стали достоянием людей нашей страны.

Но главный результат — не решения чиновников. Главный результат — то, что люди начали говорить. И именно это дает шанс на реальные перемены.

Сейчас важнее всего усилить нашу борьбу за системные изменения. Коллективные действия людей — единственное, что может изменить ситуацию полностью.

Не держите пережитое в себе. Пишите о случаях привязываний, отсутствии ухода, потерянных пенсиях, эпидемиях, унижениях. Каждая история — это факт, который нельзя скрыть. Чем больше голосов, тем меньше шансов замести следы.

Нам необходимы не разрозненные жалобы, а организованное движение. Создавайте советы проживающих, советы опекунов и родственников, объединения сотрудников. Пусть в каждом доме будет свой орган, который защищает людей — не формально, а реально.

Честные работники часто боятся говорить в одиночку. Но когда двое, трое, десять — это уже сила. Профсоюз дает защиту, поддержку, знания и коллективный голос. Он нужен как воздух.

Фото, видео, дневники визитов, имена ответственных, даты, отказ в уходе, угрозы, давление, случаи заражений. Все документируйте. Из личной боли складываться коллективный голос масс.

Коллективные заявления в прокуратуру, Следственный комитет, Роспотребнадзор, Общественную палату — это то, что невозможно проигнорировать. И чем больше подписей, тем сильнее давление.

Отдельные советы в социальных домах — важный первый шаг, но сами по себе они не могут изменить систему. Когда каждый дом остается один на один с проблемами, руководство легко давит, игнорирует жалобы, переламывает людей поодиночке. Один совет можно запугать. Одну группу — разобщить. Одного активиста — уволить или заставить замолчать.

Система сильна именно тем, что она разрознивает людей.
Поэтому и нам нужно делать обратное — объединяться.

Чтобы защищать проживающих и сотрудников не точечно, а по-настоящему, отдельные советы проживающих, советы родственников и опекунов, инициативные группы и независимые профсоюзы должны действовать вместе. Когда мы стоим коллективами друг за друга, когда проблемы одного дома становятся делом всех — появляется сила, с которой уже нельзя не считаться.

Эта работа невозможна без вас.

Проживающие, родственники, сотрудники — вы и есть сила. Не наблюдатели, а участники.

Мы приглашаем всех, кто готов делиться опытом, бороться за права людей, помогать в сборе информации, создавать свои советы, профессиональные союзы и инициативные группы.

ПОДПИСАЛИСЬ:

Антон Чельцов, Людмила Одинцова, Арсений Мальков, Надежда Чернышова, Наталья Маркова:
незаконно/вынужденно уволенные сотрудники, профком СД «Обручевский»

Наталья Матушкина:
незаконно/вынужденно уволенные сотрудники СД «Фили-Давыдково»

Роман Галенкин:
Депутат Совета депутатов муниципального округа Обручевский города Москвы

Олеся Берг:
Депутат Совета депутатов городского округа Мытищи Московской области

Присоединиться к обращению можно по форме ниже:

Дополнение:

Даже в мелочах, касающихся профессиональных стандартов, господин Бондарь демонстрировал полное незнание нормативной базы, по которой работает учреждение. На одном из совещаний в 2023 году он упорно доказывал, что ИПРА (индивидуальная программа реабилитации или абилитации) действует только три года, и требовал от старшей медсестры Натальи Матушкиной объяснений, почему у одного из проживающих в истории болезни стоит бессрочная ИПРА. Получив от нее SMS с разъяснением, что бессрочные ИПРА выдаются в соответствии с Приказом Минтруда РФ от 13.06.2017 № 486н при стойких нарушениях функций организма, он ничего не ответил.

На том же совещании он обвинил медперсонал в неправильном ведении историй болезни, заявив, что они должны формироваться по Приказу №25, а не по Приказу Минздрава РФ от 15.12.2014 №530н, который регулирует учётную форму № 003/у "Медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях". Матушкина попросила прислать текст загадочного Приказа № 25 — ответа не последовало. Позже, на следующем совещании, Бондарь публично признал ошибку: «Я перепутал, имел в виду форму 25». На уточняющий вопрос — «Вы имеете в виду форму 025/у?» — он ответил: «Да». Матушкина тут же указала: форма 025/у — это медицинская карта амбулаторного больного, которая ведется в поликлиниках и заполняется только при диспансеризации проживающих выездной бригадой поликлиники в рамках учреждения.

Таким образом, директор учреждения, отвечающего за уход за психоневрологическими больными в условиях, приближенных к стационарным, не знал базовых приказов Минздрава, путал формы учета и пытался навязать подчиненным несуществующие нормативные требования.

Это не случайная оговорка, а системный признак: человек, назначенный Департаментом труда и соцзащиты, не владеет профессиональной базой, но при этом кричит, угрожает и требует подчинения.

Стоит отметить, что господин Бондарь, не имеет никакого медицинского или медико-социального образования:

МГПУ (2011) — педагог по легкой атлетике и плаванию;
МГГУ им. Шолохова (2014) — магистр по государственному и муниципальному управлению.

Подобная некомпетентность напрямую угрожает безопасности проживающих — от неправильного ведения документации до отказа в реализации ИПРА, что лишает людей законного права на реабилитацию и социальную поддержку.

Назначение Бондаря Александра Викторовича летом 2025 года директором социального дома «Обручевский» предваряла его работа в «Фили-Давыдково». После произошедшей трагедии становится очевидной необходимость не просто кадровых перестановок, а тотальной зачистки «авгиевых конюшен» в сфере оказания психоневрологической помощи.

Своей историей поделились работники социального дома «Фили-Давыдково»:

После того как господин Бондарь стал директором учреждения в 2023 году на руководящие посты были назначены неквалифицированные сотрудники — родственники, друзья и бывшие коллеги руководителя, — что привело к массовому уходу профессионалов, приостановке набора специалистов и катастрофической нехватке кадров.

В отделениях №2 и №3 на 55–60 проживающих в смену работают одна медицинская сестра и одна-две сиделки, вынужденные совмещать уход с уборкой помещений без доплат за расширение зон обслуживания или совмещение. В отделениях №1 и №4, возглавляемых подругами главной медсестры, штат был укомплектован почти полностью. Старые сотрудники подвергались постоянному давлению: угрозам увольнения «по статье» или «с помощью», включению в «чёрные списки» с запретом на трудоустройство, лишению премий за интенсивность (в сентябре 2023 года старшую медсестру Матушкину Наталью Викторовну лишили 100 % премии без объяснений), крикам, оскорблениям и принуждению работать по несуществующим приказам.

Заместитель директора Афанасьева Виктория Олеговна требовала строгого соблюдения санитарно-противоэпидемического режима, но сама на обходах осматривала содержимое абсорбирующего белья немытыми руками без перчаток, тут же прикасалась к лицу проживающих и исследовала полость рта. В марте-мае 2023 года проживающих без уведомления родственников переводили в Геронтологический центр «Фили-Давыдково» (бывшая ГКБ №51); 01.06.2023 почти всех вернули в истощенном состоянии, неухоженными, с пролежнями и повреждениями кожи; одна женщина умерла от туберкулеза лёгких. Два месяца подряд не закупали по заявкам проживающих продукты питания и предметы ухода, оплачиваемые из их пенсий.

В 2023–2024 годах весь третий корпус (около 160 проживающих) и часть сотрудников переболели чесоткой после приема нового постояльца с запущенной формой; врач и медперсонал предупреждали руководство, что принимать его нельзя без предварительного лечения, но получили ответ «Успокойтесь!». Руководство скрыло масштаб эпидемии: главной медсестрой было разослано указание «никому не рассказывать», а Роспотребнадзору показали лишь один случай из второго корпуса (подтвержденный родственниками после домашнего отпуска). В декабре 2023 Роспотребнадзор зафиксировал этот единственный случай, выдал предписание о дезобработке. Учреждение оштрафовали на 10 000 рублей.

Финансовые нарушения усугубляли хаос: индексация зарплат не проводилась в 2023–2024 годах вопреки коллективному договору (работниками была подана жалоба в трудовую инспекцию); целевые показатели Департамента на 2024 год оставались на бумаге, реальные выплаты урезали до минимума. Пилотный проект 2021 года, убравший заведующих отделениями и введший по одному администратору на отделение в помощь старшим медсестрам (на каждую из которых приходится 114–120 проживающих на двух этажах), был извращен: с 8 марта 2023 администраторов не нанимали в отделения, но взяли одного в аппарат главной медсестры.

Жалобы Матушкиной Натальи Викторовны— старшей медсестры отделения №3 с 14 марта 2022 по 10 июля 2024 (уволена Бондарем по статье 22 февраля 2024, восстановлена Тушинским судом 21 мая 2024) — в прокуратуру, ГИТ, Роспотребнадзор и Департамент наталкивались на формальные отписки: прокуратура видела индивидуальный трудовой спор и отправляла в суд; ГИТ выдавала предостережения, но проверки блокировались мораторием. Роспотребнадзор фиксировал единичные случаи.

Назначенное Департаментом труда и соцзащиты руководство чувствовало безнаказанность, продолжая «зачистку» опытных кадров и «эксперименты» над уязвимыми людьми, пока оставшиеся сотрудники на последнем издыхании противостояли развалу системы, созданной для защиты, а не уничтожения слабых.

Обратился в прокуратуру с просьбой проверить законность действий начальника медицинской службы ГБУ СО «Социальный дом «Обручевский» Костиной Светланы Алексеевны и главной медицинской сестры Андреевой Ирины Викторовны.

Социальный дом «Обручевский» перешел на осадное положение

Фатыхова Роза Алексеевна — проживающая, которая рассказала про всю подноготную учреждения — сейчас фактически заложница. Ей отказывают в выходе к представителям СМИ.

По ее словам, ворота учреждения заблокированы, доступ к сотрудникам администрации ограничен.

Костина Светлана Алексеевна (начальник медицинской службы) сообщила Фатыховой, что она «недееспособна» и не имеет права покидать территорию. Бланков на пропуск, по утверждению госпожи Костиной, нет. Главная медсестра Андреева Ирина Викторовна находится в кабинете, но дверь не открывает.

Отверстие в заборе, ранее использовавшееся Фатыховой для общения с корреспондентами НТВ, закрыто тканью.

После широкой общественной огласки жуткой истории, произошедшей в Социальном доме «Обручевский», в учреждение прибыл министр Правительства Москвы, руководитель Департамента труда и социальной защиты населения Стружак Евгений Петрович.

Он провел беседу с жительницей дома — Фатыховой Розой Алексеевной, той самой женщиной, которая публично рассказала о пытках и унижениях, которым подвергалась молодая девушка, потерявшая обе руки. Разговор продолжался более двух часов и проходил в присутствии сотрудников учреждения.

В ходе встречи министр объявил, что директор Социального дома «Обручевский» Бондарь Александр Викторович уволен по статье.

Кроме того, бывший директор социального дома Бесштанько Андрей Владимирович, руководивший этим учреждением с 2019 года, был вызван в Следственный комитет.

По словам Розы Фатыховой, уже после допроса Бесштанько позвонил ей лично. В разговоре он попросил «замолчать хотя бы на две недели», заявив, что «у него большие проблемы» и «эта история отразится на нем».

Не могу не отметить, что попытка давить на женщину, которая стала свидетелем преступлений, — это поступок подлого человека, пытающегося спасти собственную шкуру ценой чужого страха. Вместо того чтобы отвечать за годы унижений и беззакония, он снова пытается заставить замолчать тех, кто говорит правду.

Именно этот человек еще недавно считался «успешным руководителем» и даже выдвигался в муниципальные депутаты, опираясь на уникальный электорат — сотни подопечных психоневрологического интерната. Тогда, на выборах 2022 года, сотрудники «Обручевского» буквально водили людей за руки к урне, ставя галочки за «нужных» кандидатов. Большинство этих людей не могли ни говорить, ни понимать происходящее, но формально считались дееспособными. Теперь за все приходится отвечать.

Сегодня Роза Фатыхова находится в безопасности: ее не пытаются принудительно госпитализировать, медикаментозное давление прекращено.

Теперь главное — чтобы начатое расследование довели до конца, а виновные ответили по закону.

Публикую свидетельство женщины, которая жила рядом с пострадавшей и сама попросила рассказать о том, что там происходило. В своем рассказе она описывает условия жизни и быта в Социальном доме «Обручевский».

Факт того, что она действительно проживает в социальном доме, подтверждает бывший сотрудник учреждения — юрист Антон Чельцов.

Ранее эта женщина уже пыталась рассказать о происходящем в комментариях в интернете, после чего врачи начали угрожать ей переводом в психиатрическую больницу. Я призываю немедленно прекратить такое давление и заняться тем, чем действительно должны заниматься сотрудники социальных учреждений — улучшением условий жизни жителей Социального дома «Обручевский».

Здравствуйте! Меня зовут Фатыхова Роза Алексеевна. Я проживаю в социальном доме Обручевский.

Вику я знала, когда жила на пятом этаже. Я ее видела, когда она поступила: это была чистенькая девочка с косичками.

Переехав на пятый этаж, ей остригли волосы, переодели ее в грязную одежду. Она постоянно сидела в коляске, где ее привязывали простынями, заломив руки к спинке коляски. Ее так оставляли санитарки, чтобы она так смотрела телевизор.

В санитарной комнате она подвергалась избиению, потому что там нет камер: ее таскали за волосы, ее били, потому что санитарка одна, а человек там много, и надо менять памперсы всем.

Вика не разговаривала, она была не агрессивная. Она постоянно сидела в коляске, связанная, и смотрела телевизор, а вечером она спала — ее клали в кровать, привязывали шерстяными колготками, подняв спинку кровати.

И так происходило все два года, пока я жила на пятом этаже

Мы не знаем, что происходит в других социальных домах и ПНИ, но я призываю людей не молчать, а бороться за свои права. Вы не одни.

А вот и Следственный Комитет оперативно выслал ответ на обращение после общественной огласки.

Еще 6 ноября он передал мое обращение на рассмотрение Главного следственного управления СК РФ по городу Москве.

Будем теперь ждать уже от этого органа детального отчета о расследовании ситуации.