Про пытки в Социальном доме «Обручевский»

На днях я узнал о чудовищной истории, произошедшей в печально известном социальном доме «Обручевский». 20-летней недееспособной девушке с инвалидностью, находящейся под опекой государства, в целях так называемой “принудительной фиксации” связали руки… шерстяными колготками.

Не медицинскими ремнями, не мягкими фиксаторами, предусмотренными нормативами, а подручной одеждой — варварским способом, недопустимым ни по каким стандартам ухода. Из-за отсутствия контроля и надзора, колготки впились в кожу и перекрыли кровообращение. Молодая женщина, неспособная позвать на помощь и защитить себя, долгое время оставалась в этом положении. Когда персонал наконец заметил происходящее, было уже поздно. Кисти уже были цианотичны и одутловаты, пульс едва прощупывался, а в области лучезапястных суставов оставались глубокие борозды от сдавления. У человека началась гангрена, и врачи смогли спасти ей жизнь только ценой ампутации обеих рук..

Бывший сотрудник учреждения, юрист Антон Чельцов, вышел на одиночный пикет к зданию Департамента труда и социальной защиты Москвы, требуя правды и наказания виновных. Я выражаю ему полную поддержку и считаю, что этот поступок — пример настоящего гражданского мужества.

Ситуация в Социальном доме «Обручевский» — это мрачное напоминание о худших традициях брежневского тоталитаризма, когда медицинские учреждения превращались в места пыток, репрессий и унижения человеческого достоинства. Необходимо честно признать: смена руководства в социальном доме не привела к смене самого подхода к людям. Те же методы насилия, равнодушия и страха, которые когда-то насаждал господин Бесштанько, продолжают существовать и сегодня — только под новой вывеской и с теми же исполнителями.

После этой жуткой истории ряд сотрудников подали заявления об увольнении, не желая быть частью того, что происходит за стенами социального дома. И это поступок, достойный уважения. А вот новый директор учреждения, Бондарь Александр Викторович, предпочитает хранить молчание. Но молчание в такой ситуации — соучастие.

Подобное безразличие недопустимо: как минимум, это повод для немедленной отставки, а как максимум — для уголовного расследования. Ведь когда государственные учреждения становятся местом страданий, виноваты не только исполнители, но и те, кто закрывает глаза.

Мною были направлены депутатские обращения в Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы и в Следственный комитет Российской Федерации.