Закон о регулировании крипторынка в России внесён в Госдуму. Глобально обошлось без сюрпризов и принципиальных разворотов по сравнению с обсуждавшейся публично концепцией — нет: будут реестры ЦБ, исключения для ВЭД, запрет криптоплатежей внутри страны. Появилось много деталей, которые добавляют жёсткости и ясности.

Главные уточнения и обновления

Оператор размещения ЦФА обязан иметь статус цифрового депозитария (ст. 36, часть 1), а это отдельное более жёсткое регулирование: ежедневная сверка балансов (ст. 25), минимальный капитал по усмотрению ЦБ (ст. 26), технические средства исключительно на территории России, внутренний контроль и аудит, управление рисками. Это существенно поднимает порог входа для новых операторов, а существующим до 1 июля 2029 придётся пройти перерегистрацию.

Цифровой контроль — новая обязательная функция on-chain AML (ст. 24). Это скоринг криптоадресов и транзакций на предмет уголовной или административной ответственности, обязанность отказывать в операции при подозрениях, сообщать об отказе в Росфинмониторинг не позднее следующего рабочего дня. При поступлении «грязных» средств на адрес — обязанность принудительно вернуть их отправителю или заморозить (ч. 11). Внутренние правила цифрового контроля нужно будет направить ЦБ (ч. 8), регулятор сможет установить требования к ПО и местонахождению баз данных (ч. 12).

Обменники не смогут работать по традиционной схеме, которая подразумевает сначала платёж пользователя и потом передачу криптовалюты. Это норма ст. 22 (ч.10), которая фактически запрещает предоплатные OTC-схемы и требует исполнения обязательств только на условиях поставки против платежа.

Ст. 25 обязывает цифровой депозитарий каждый рабочий день проводить сверку между записями на цифровых счетах клиентов и реальным состоянием адресов-идентификаторов в блокчейне.

Банк России будет напрямую регулировать тарифы инфраструктурных участников крипторынка (ст. 28) — по аналогии с биржевым регулированием. Сможет устанавливать максимальный размер платы за операции (ч. 7), а изменения в сторону увеличения будут вступать в силу не менее чем через 60 дней (ч. 6).

Государство получает собственные адреса-идентификаторы (ст. 20, ч. 2) — это де-факто легализация государственных криптокошельков для силовых структур в рамках их функций.

Иностранные инвесторы лишены права на принудительный выкуп (ст. 37, ч. 6), даже в случае покупки инструмента, который ему не должны были продавать (например, как неквалифицированному инвестору).

Запрет на передачу ключей доступа даже силовым структурам (ст. 35, ч. 4) — это важная законодательная защита от принудительного изъятия без судебного решения. Разграничивается обязанность раскрытия данных о владельце и сделках и передачи ключей.

Срок исковой давности по нарушениям прав инвесторов — 1 год (ст. 37, ч. 6), что существенно короче общего трёхлетнего срока исковой давности по ГК. Норма явно в интересах операторов рынка.

Активный трейдер фактически никогда не будет проходить тестирование заново — срок будет продлеваться на год от даты последней сделки (ст. 18, ч. 3).

При этом закон намеренно обходит стороной стейкинг, DeFi, NFT и стейблкоины, а также налогообложение (хотя в тексте прямо указано, что потребуются изменения НК РФ).

Судя по фразе «не окажет влияния на доходы и расходы бюджетов» в финансово-экономическом обосновании, фискальная часть законодательного пакета ещё не готова. На практике потенциал поступлений огромный: оборот на крипторынке в России оценивается в триллионы рублей в год, майнинг входит в топ-5 в мире по объёму. Заявить, что закон не влияет на бюджет — значит намеренно убрать эту часть из текущего процесса, упростить принятие закона и сместить фокус с цели на сбор налогов.

Финтехно в Telegram | в MAX