Читаю Набокова, вот собстна почему у него прям хочется обращать внимание на детали:

Он потрогал пыльные, серые книги в ящике, оставляя на них черные отпечатки.

Ну каков, ну надо же, бесит этот Набоков. Лужин не стирает пыль с книг, обнажая их настоящий цвет, для него пыльный цвет был первым, а открывшийся черный выглядит как отпечаток. Это ж надо найти такое.

Приём остранение — когда привычное описывается странно, будто впервые. Тут нужен не только для того, чтобы Набоков выпендрился, как он может, но и чтобы показать: Лужин странный ребенок, он совсем не понимает устройство этого мира, причинно-следственные связи. Да, можно было бы написать «это был странный мальчик». Но искусство так не делает, не рассказывай, а показывай, поэтому такими деталями нам и показывают.

Люблю Набокова, очень много эмоций вызывает Набоков, когда находит вот такие классные штуки и щелкает меня по носу своим «ха, подловил» и своим «ха, я первый такое нашел».