НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПЛЬ Невозможно забыть, что явил собой этот удивительный общемосковский Крестный ход. Какие надежды, какие стремления…
По своему духу это было национальное действо. Следовательно, нечто прямо противоположное майдану, бунту, политической манифестации, бесчинству Смуты. Тысячи людей вышли на московскую набережную не с протестом, а с глубоко прочувствованным и выстраданным желанием обновления нашей русской жизни.
В характере этого обновления есть сторона сугубо духовная (конечно, самая важная: «Подай, Господи!»). Но есть и другие стороны, без которых устроение нашей земной жизни невозможно.
Невозможно, чтобы русские православные люди пребывали в неестественной атмосфере культурной резервации. Когда земное Отечество существует как бы само по себе и ни в чем не согласуется с духом Отечества Небесного.
Наша повседневная жизнь, семья, искусство, основные средства массовой информации, политические институты и прочая, и прочая… - в большинстве своём выстроены по лекалам враждебного нам благоденствующего мира. Причём зачастую по наихудшим его образцам.
Существует весьма наглядный пример этого странно-неестественного состояния национальной жизни, и даже не пример, а прямое свидетельство: безумный московский вавилон.
Это его адепты (и выгодоприобретатели) пускаются в демагогические размышления в карманных СМИ, мол, мы «переосмысляем русскую традицию». Это ложь. Русская традиция в Первопрестольном граде сегодня бесцеремонно попирается.
То, что архитектурные нукеры навтыкали вблизи Симонова и Данилова монастырей, напротив храма Василия Блаженного, в московском Замоскворечье – это проявление воинствующего антирусского урбанизма. Такова бесстрастная «каменная летопись» Москвы ХХI века.
В других важных сферах нынешней российской жизни, в сущности, происходит то же самое. Разве что распознать культурную вторичность и гниль там бывает сложнее.
Сказать о том, что русскому человеку, русской семье, православному приходу тяжело и неуютно в этом агрессивно-пустом пространстве чужеродной повседневности, значит не сказать ничего.
Так вот, в многолюдстве, а всего более в воодушевлении московского Крестного хода нельзя не увидеть стремление русских людей к творчеству иной жизни. Чтобы с Богом и по-божески! Стало быть, по-человечески и по-русски не только в церковной ограде, но и в окружающей жизни.
Если угодно, в минувшее воскресенье прозвучал национальный вопль: нам нужна русская жизнь. Мы не хотим подменять живую жизнь политтехнологической игрой в «традиционные ценности».
«Мы русские, с нами Бог!»