Сверхэффективное медиа Эхо публикует не только видео выступлений на Мюнхенской конференции, но и текстовые расшифровки в русском переводе.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ [ФИО] ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА [ФИО] НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

По ссылке можно полюбоваться на сессию, в которой я участвовала в первый день конференции вместе с двумя американскими сенаторами, министром иностранных дел Швеции и директором Кильского института мировой экономики. Кстати, великий и ужасный сенатор Линдси Грэм, ястреб из ястребов, председатель бюджетного комитета верхней палаты - мой товарищ по росфинмониторингову списку экстремистов и террористов, и тоже со звездочкой: у него номер 5269, у меня 19455 (это по алфавиту, не по старшинству).

Сразу скажу, что меня там немного: формат "панель из пяти участников, 25 минут на всех, потом вопросы, час на всё" дает возможность только одного высказывания, и скорее плакатного, чем аналитического жанра. Отмечу великолепную в таких условиях работу модератора - известной немецкой журналистки Кати Глогер.

Мне ещё занятный вопрос задали из зала, что позволило пуститься в безнравственные рассуждения о Венесуэле и о том, как таинственное исчезновение Мадуро воспринимается изнутри РФ. Каждый раз в таких случаях чувствую себя каким-то персонажем из Игры престолов: power is a shadow on the wall. Политология вообще довольно безнравственная наука: учебники наши писаны кровью народов. А публика всё думает, что мы распространяем какие-то "теории", которые бедный постсоветский человек приучен считать не концентрированным выражением практики, а персональными фантазиями говорящего.

https://echofm.online/documents/ekaterina-shulman-vojny-zakanchivayutsya-togda-kogda-sistemy-bolshe-ne-mogut-ih-vyderzhivat

"Вопрос был о способах снизить административную способность России. Должна сказать, система сама довольно неплохо справляется с этим. Потому что она всё более изолируется, включая изоляцию от собственного общества, поэтому принимает решения, которые и непопулярны, и трудно реализуемы — например, запрещая и блокируя каждый мессенджер в сети, тем самым лишая людей инструментов их повседневной жизни.

Так что ткань повседневного существования сейчас трансформируется войной, тогда как сохранение видимости нормальности было такой важной задачей для нашего конкретного режима — заставить людей верить, что ничего не происходит. Теперь труднее верить, что ничего не происходит, потому что так, как люди привыкли жить, они не могут. Либо они не могут себе это позволить, либо это становится запрещённым.

Но что можно сделать извне? Не так много, но — поощрять перебежчиков из элит. Возможно, это хороший способ не разрушить машину, но замедлить её движение. Я не знаю, венесуэльский пример — очень вдохновляющий ли он для этой аудитории, но я могу сказать, как это выглядит с российской стороны. Вот пример того, как вы можете быть лишены или избавиться от лидера, который загнал вас в тупик, принять решение внутри Соединённых Штатов и оставаться на месте. Потому что, откровенно говоря, в Венесуэле нет смены режима, о чём мы можем сожалеть, потому что это очень неприятный режим, репрессивный и крайне неэффективный экономически, так что его люди не счастливы при таком правлении. Но для венесуэльских элит это выглядит иначе. Они избавились от Николаса Мадуро, но сохранили свои привилегии и свои позиции и заключают сделку с американцами. Так что боюсь, я не проповедую здесь очень добродетельную политическую доктрину. Но вопрос был не о том, как достичь мира и процветания, а о том, как снизить внутреннюю административную способность России. Вот так".