Политическое будущее главы Дагестана Сергея Меликова становится одной из ключевых интриг в региональной политике. Сразу несколько федеральных изданий со ссылкой на источники в Администрации президента сообщили, что вопрос его досрочной отставки может быть решён уже в ближайшее время, причём с переводом на другую работу. Параллельно звучат и предположения о сохранении Меликова на посту, включая его собственные эмоциональные опровержения в соцсетях. На фоне масштабного наводнения и необычного для республики появления нового федерального «куратора» аргументов в пользу ротации заметно больше, чем сигналов на поддержку. Кремль по существу впервые так явно указал на фигуру потенциального преемника, тогда как сам действующий глава республики выглядит всё более ослабленным после нескончаемой череды медийных атак и скандальных эпизодов.

Наводнение в Дагестане конца марта – начала апреля 2026 года по разрушительности и резонансу уже сравнивают с иркутским паводком 2019 года, после которого кресла лишился губернатор Сергей Левченко. Тогда стихия стала триггером для принятого заранее, но отложенного решения. Аналогия напрашивается сама собой: по официальным данным, в Дагестане погибли несколько человек, тысячи домов остались затопленными, десятки населённых пунктов обесточены, а в республике введён режим ЧС. На этом фоне политическая устойчивость главы региона, и без того подорванная, критически ослабла.

Сергей Меликов входил в выборный год уже с ослабленными позициями. Республику лихорадило от череды громких уголовных дел, конфликтов вокруг земли, коммунальной инфраструктуры и работы силовых структур. Дагестан всё чаще появлялся в федеральной повестке как территория повсеместной коррупции и управленческой архаики.

Дополнительным тревожным сигналом стала рабочая встреча Меликова с президентом в начале марта. Она состоялась и отражена на сайте президента, но в сжатом формате без развёрнутой стенограммы и видео. Ранее накануне отставок глав субъектов Кремль уже переходил к подчеркнуто лаконичной публичной коммуникации, что воспринимается экспертами и медиа как один из индикаторов готовящейся ротации.
В дагестанской медиа‑среде обсуждалось то, что информацию о встрече с президентом Меликов оперативно опубликовал в своём телеграм‑канале, опережая федеральную повестку, а сам разговор был жёстким. По неофициальным данным, глава республики мог пытаться обсудить «выход наверх» — должность на федеральном уровне. На этом фоне слухи о его скорой ротации стали восприниматься уже не как очередная волна политической мифологии, а как часть реальной повестки, тем более что Дагестан всё чаще попадал в неформальные списки регионов с высокой вероятностью губернаторских замен.

Наводнение лишь закрепило эту оптику. Чрезвычайная ситуация показала, что ресурс Меликова как антикризисного управленца исчерпан: на первых этапах информации о его работе было заметно меньше, чем о действиях МЧС и федеральных структур, а публичный образ главы в основном «догонял» уже сложившуюся повестку. При этом из Москвы не звучало ни резких публичных претензий, ни столь же явных сигналов поддержки: федеральный центр демонстрировал вовлечённость в ликвидацию последствий, но не связывал её персонально с Меликовым, оставляя пространство для любой конфигурации решений после завершения острой фазы ЧС.

На этом фоне особым жестом Кремля стало появление в Дагестане заместителя полпреда президента в Дальневосточном федеральном округе Магомеда Рамазанова. Владимир Путин лично представил его на совещании по паводку, предложив «поехать поработать в Дагестан в качестве заместителя полпреда» и включил в правительственную комиссию по ликвидации последствий наводнения. Формально речь идёт о временной антикризисной миссии.