​Atilla Engin Group “Nazar” (1982)

#пыль
Пока я сидела в Стамбуле и почти сутки ждала своего рейса в Минск, нарыла альбом турецкого джазового барабанщика, который тоже проводил много времени в аэропортах — и, боги, как же он хорош! В Турции имя Атиллы Энгина вызовет узнавание скорее среди киношников — есть такой сценарист, полный тезка нашего мальчика. А вот в национальных джазовых летописях оно почему-то затерялось. Может потому, что Энгин эмигрировал одним из первых, ещё в середине 1970-х — сначала в Данию, где позже, как и в соседней Швеции, сложилась плодовитая сцена турецкого фьюжна, потом в Штаты, а в 2005-м и вовсе в Бразилию, где два года назад и умер. А может потому, что джаз не был его главной страстью и любовью. В начале 1980-х он со своей группой Matao рубил плотный симфонический прог с пышными синтезаторными рюшами. В джаз его занесло скорее за компанию. В Дании Энгин начал преподавать в консерватории, затусил с Оканом Темизом и даже запустил фестиваль перкуссионистов, куда привез кучу джазменов — и сам как будто по инерции ушел из прога туда же.

Примерно как все скандинавские турки, Энгин отчаянно гордился своим происхождением и так же отчаянно тосковал по родине. Поэтому в какой-то момент — уже после ухода в джаз — он поставил своей целью рассказать миру о турецком фолке. Руководствовался он принципом «как ты лодку назовешь, так она и поплывет»: например, к концу 1980-х собрал оркестр Tyrkis из 16 одаренных учеников; следующий его биг-бэнд через 10 лет получил имя Turquoise. Первый альбом Matao озаглавлен "Turkish Delight", а "Nazar", о котором речь в посте, это знаменитый синий «кошачий глаз», амулет от сглаза🧿. В общем, как будто купил названий по скидке 50% в магазине duty free.

Штампы и очевидности могли бы перекочевать и в музыку — в конце концов, турецкий фьюжн часто как будто разливают из одного чана. Энгин пользуется сложившейся уже к тому времени формулой: возьмем ритм 5/8, сыграем народный мотив и прикрутим соло. Но обращается он с ней не как со строгим рецептом, а как с общим направлением мысли. Дело даже не в самом материале, а в том, как он и его бэнд играют — легко, по наитию. «О, а помните ту мелодию, ее еще ваша бабушка напевала? Только я забыл ее немножко, давайте начну, а вы подхватите — и повеселее, ага?» Вот и выходит совершенно упоительный фьюжн с заходом в постбоп; парящий, сыгранный с каким-то простором и свободой внутри, так, как будто никакой сверхцели у него есть, а есть драйв и бесконечное удовольствие от процесса.

Послушайте, например, первую композицию «Звезда ты или Луна на небе?». Начинается она с робкой фолковой мелодии, сыгранной на флейтах, а потом обрастает межпланетарными синтезаторными партиями, сухощавой перкуссией и рубленым электрическим басом. Флейту почти незаметно сменяет саксофон, который в этот момент звучит самым турецким инструментом на свете. Робость перерастает в буйную пляску, посреди которой кто-то не выдерживает и молодцевато выдыхает: «Хоп-ля!» И ведь правда: хоп-ля! Энгин так здорово сочетает традицию джазовую, проговую и фолковую, что хочется подбадривающе вскрикивать и трепать его по плечу во время каждого мелодического кульбита. Например, когда мелодия, которой исполнилось несколько сотен лет, вдруг превращается в хлесткий фанк. И — особенно — во время каждого расхристанного соло на последней вещи с пластинки, “Hopefully”, где встречаются Орнетт Коулман и какой-нибудь коллектив Хуссейна Туркменлера. Становится ясно, почему в 1985-м Атиллу Энгина назвали лучшим композитором Дании.

Я слушаю “Nazar”, который 1 мая переиздают на виниле, вспоминаю невероятные, мощнейшие работы Маффи Фалая и Sevda — и становится слегка грустно, что в 1980-х турки записали лучшие свои джазовые вещи, да и тогда почти все они сочинялись и издавались за границей. Не похоже, что подобный ренессанс жанра случится в какое-то обозримое время; ну что ж, будем обращаться к прошлому, которое, судя по всему, как коробка с лукумом — никогда не кончается.

◾️ Bandcamp