Aïta Mon Amour “Abda”
Shouka, 2025

Есть музыка, которая по всем законам прогресса не должна была выжить. Как в Турции мигранты из деревень превратили свои тоскливые песни в индустрию арабеска, так и в Марокко жанр аита сначала был объектом насмешек и презрения, а потом стал национальным достоянием. Корни этой практики уходят в средневековую бедуинскую поэзию — и дебютный альбом электронного проекта Aïta Mon Amour пытается доказать: аита проживет как минимум и наш беспокойный век.

🇲🇦 Аита буквально означает “крик” или “призыв” на дариже, марокканском диалекте арабского. Это экспрессивное пение на грани с плачем — своеобразный сельский блюз Марокко. Песни — о любви, межплеменных конфликтах, политике, войнах, больших исторических событиях и маленькой человеческой боли. Исполняют их женщины, шейхат (то есть "руководительницы", ед. число — шейха), в сопровождении ансамбля мужчин, играющих на скрипках каманджа и ребаб, лютнях гембри и лотар, барабанах бендир и тариджа и других инструментах. Солирующий голос — всегда женский. Аита — редкий пример, когда патриархальное общество выделило женщинам собственную сцену.

Вот только сама эта сцена, как и общественный статус шейхат, долгое время воспринимались неоднозначно. С одной стороны аита получила признание: тут и востребованное искусство, и сложная техника пения, и экстатический танец с характерными прогибами плеч и движениями кистей. С другой — исполнительницам вынесен социальный вердикт: “свободные женщины”, читай — падшие. Профессиональных певиц аиты вплоть до 1990-х третировали, оскорбляли, считали маргиналками: они выступали в тавернах, для смешанной публики, пели о женской сексуальности, выпивали, курили, водили машины, вступали в связи вне брака и не боялись критиковать власть. А это все — грех.

Видад Мджама, одна из первых рэперок Марокко, влюблена в аиту с детства. Ее проект с тунисским продюсером Халилем Эпи (вы знаете его по мегакрутому дуэту Frigya) — не только попытка зафиксировать ускользающую традицию, но и напоминание о том, что такое свобода слова. Альбом “Abda” назван в честь региона, откуда родом легендарная певица Храбуча — первая в истории шейха. По преданию, она высмеяла своими песнями местного правителя и за это была казнена.

“Abda” — не музей и не историческая реконструкция, а торжество жизни. Мджама и Эпи подходят к древнему жанру с лэптопом и моторчиком; они впускают в него ток, позволяя расцвести в новом звуковом теле. По структуре и ансамблевой логике это та же аита: песни-крики, песни-призывы. Но звук здесь преображен: наэлектризован, насыщен мрачными текстурами, местами уходит в гнауа-психодел, местами дает понять, что слышал новую басовую музыку Магриба вроде Азу Тивалине или Дины Абдельвахед. А главное, тут укреплен и всячески подсвечен ритмический фундамент — музыка начинается с удара и продолжается благодаря ему.

Барабаны, пусть и электронные, звучат как живые: большие, пухлые, гулкие, по-настоящему африканские. Они движутся под кожей этой музыки, задают ей биение. В “Kebet El Kheyl” перкуссия разлетается в адреналиновые брызги, а “Chelini” с растянутым эхом баса превращается в вязкий, токсичный даб. Даже традиционные инструменты здесь звучат актуально: Эпи играет на двухструнном лотаре, подключенном к примочкам, — получается вполне на языке сегодняшнего дня.

И все же в главном луче прожектора — голос. Видад поет с пронзительностью, дрожью, с тем надрывом, за который когда-то сжигали ведьм и аплодировали шейхат. Она переходит с пения на рэп, с рэпа — на рыдание и обратно. Ее голос будто поглощает всю музыкальную фактуру, как черная дыра, чтобы выплюнуть ее обратно в виде чистой, неразбавленной эмоции.

Аита всегда была голосом тех, кому положено молчать, но кто все равно находил способ выплеснуться вовне. С Aïta Mon Amour этот голос звучит еще яснее, еще заметнее. А значит, он жив — и требует быть услышанным.

#магриб #марокко #новый_релиз

◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube Music ◾️ TIDAL ◾️ Bandcamp