Политзаключенным на низшей ступени тюремной иерархии бесполезно помогать?

В «Первый отдел» пришел вопрос: «Стоит ли помогать ЛГБТК+ заключенным, если они находятся внизу тюремной иерархии и имеют ограниченный доступ к ресурсам? Например, если передать им еду — ее все равно отберут, если отправить деньги — их не получится эффективно потратить?»

В качестве примера автор вопроса привел историю математика Азата Мифтахова, который рассказал, с какими проблемами сталкивается в колонии из-за своей бисекусальнос

ти.

«Жизнь „обиженного“ состоит из множества запретов. Многие из них настолько принципиальные, что ими невозможно пренебречь, не ввязавшись в конфликт с „массой“. Взять, скажем, обязанность „обиженного“ быть всюду последним в очереди: в столовую, в магазин, в медсанчасть. Не раз бывало, например, что весь день стою в очереди в магазин. Очередь длинная, а товаров, как всегда, привезли в недостаточном на всех количестве. То и дело слышишь, что то-то и то-то уже закончилось. Оставаться без вкусняшек на целую неделю не хочется, поэтому нервничаешь, надеешься, что все же хоть что-то годное еще успеешь закупить. И вот, когда очередь доходит до обиженных, вдруг из-за угла появляется еще десяток „мужиков“, которые только сейчас решили встать в очередь. Приходится пропускать их. Досадно, конечно, но что поделаешь?», — рассказал математик Азат Мифтахов в разговоре с «Меди

азоной».

Так что, получается, поддерживать узников, которых в заключении определили в касту «обиженных», бесполезно?

Отвечаем: Нет, и вот почему:

во всех колониях и тюрьмах разные внутренние порядки, разное количество заключенных, разное «качество» местного магазина и количество товаров в нем. А еще представители ЛГБТ-сообщества сидят не только в мужских, но и в женских учреждениях (например, трансгендерный мужчина Марк Кислицын), где даже официальные правила очень сильно отличаются. Подробнее об этом мы рассказывали здесь.

в СИЗО товары в магазине заказывают из каталога (через сотрудников ФСИН), поэтому проблемы с очередями нет.

заключенных могут этапировать в другие учреждения. В цитате выше Азат Мифтахов рассказывал о ситуации в ИК-17 Кировской области, сейчас математик находится в Т-1 Ульяновской области.

родственники некоторых заключенных открывают сборы средств, которые можно (и нужно) поддерживать. Чаще всего пожертвования собирают для организации длительных свиданий (покупку билетов до колонии, закупку еды на три дня нахождения на свидании и т.д.); для оплаты звонков родным, если они разрешены; для отправки писем; визитов адвоката в колонию, что особенно важно для политзаключенных из касты «опущенных»; на отправку передач с продуктами и средствами гигиены.

Помочь Азату Мифтахову можно, купив мерч, доходы с продажи которого родственники потратят на нужды узника.

отправлять письма важно вне зависимости от того, насколько хорошо работает цензура в конкретном учреждении и в какой касте находится осужденный. Даже если письмо не передадут, сотрудники учреждения будут знать, что о человеке помнят на воле и следят за его судьбой. Это может помочь избежать дополнительного давления или физического насилия.

Но помните, что к письмам есть доступ не только у сотрудников ФСИН, но и у других заключенных. О том, как содержание письма может повлиять на статус узника, рассказывал экс-политзаключенный Юлий Бояршинов.

Фото: Азат Мифтахов в суде / Н. Демина