В октябре 2021 года, когда московские власти впервые отказались согласовывать «Возвращение имен» у Соловецкого камня, «Мемориал» организовал телемарафон и предложил присылать видео с чтением имен, записанные у мест, связанных со сталинскими репрессиями. Тогда мы с женой поехали к московскому СИЗО Бутырка — туда, где в конце 1930 – начале 1931 года сидел мой прапрадед Ефрем Палагин и его подельники по сфабрикованному «Делу волоколамских железнодорожников».

Погода была отвратительная — холодно, серо, сыро, накрапывал то ли дождь, то ли снег. Мы встали на парковке у забора тюрьмы. За моей спиной виднелась Пугачевская башня и современная вышка с вооруженным автоматом сотрудником ФСИН. Пока мы снимали видео, он выходил из своей будки и неодобрительно смотрел в нашу сторону.

Ефрем Палагин и семь его товарищей по несчастью оказались в Бутырке лишь за то, что имели неосторожность неодобрительно отзываться о советской власти из-за нищеты и бесправия, в которых жили.

Через девяносто пять лет после ареста волоколамских железнодорожников и через четыре года после той съемки был арестован мой близкий друг Максим Круглов. Черной весной 2022 года в его телеграм-канале появилось два коротких поста. Спустя три года, в октябре 2025-го, их сочли основанием для возбуждения уголовного дела, по которому Максиму грозит до десяти лет лишения свободы.

Когда мы вернулись домой от Бутырки, я полез в интернет искать информацию о том, в каких условиях сидел мой прапрадед, и нашел обстоятельный рассказ Варлама Шаламова. Он находился там годом ранее — в 1929-м, а потом снова в 1937-м. Фрагменты этого рассказа я тогда публиковал на своем сайте.

17 октября 2025 года мой друг Максим был переведен из СИЗО Капотня, где его две недели держали в карантине, в Бутырку. О современном быте этой тюрьмы я теперь могу узнать из первых рук.

«Нас постоянно навещают коты! Они преодолевают внешнюю широкую решетку, забираются в форточку и сидят в пространстве между окном и мелкой внутренней решеткой. Иногда — до семи котиков. Индус-сосед кормит их рыбой, которую сам не ест. Они знают, когда приходить — в обед и ужин. Сегодня в обед я сел за еду — котики же потребовали порцию себе, мне кусок не полез в горло — пришлось кормить. Сейчас там сидят кот и голубь, мирно смотрят друг на друга…» — написал мне Максим на днях. Я в ответ отправил ему Шаламова.

Вечная память жертвам политических репрессий.
Свободу политзаключенным.