Зумеры косплеят XIX век

Меланхолия, ощущение, что все великие дела уже совершены до тебя, выгорание от переизбытка информации без реального опыта и смутная тоска по миру, которого никогда не видел.

Нет, это не описание зумера из свежего отчёта ВОЗ.

Это диагноз французской молодёжи 1830-х годов. Назывался он mal du siècle — «болезнь века».

В свежем эссе философ Эмили Херринг проводит параллель, от которой не отмахнуться.

После краха наполеоновской империи целое поколение молодых французов решило, что родилось слишком поздно. Великое время закончилось, стабильное будущее обнулилось, а им осталось лишь доживать на руинах. Поэт Альфред де Мюссе тогда сформулировал это одной ёмкой фразой: «я пришел слишком поздно в слишком старый мир».

Двести лет назад у этого чувства даже была своя лента новостей. Шатобриан ещё в 1802 году жаловался, что молодёжь получает «знание без опыта»: книг прочитано слишком много, прожито слишком мало, и от этого «желания остаются, но иллюзий уже нет».

Замените книги на бесконечную ленту, наполеоновские войны на локальные конфликты и кризисы — и вы получите типичную историю про человека, который сутками лежит в кровати, листает телефон и чувствует себя всё более опустошённым.

Вывод совсем не в том, что тревога зумеров ненастоящая.

Наоборот.

Она настолько настоящая, что повторяется из века в век, как только рушится одна картина будущего, а новая ещё не собрана.

Каждое поколение считает свою тоску уникальной.

И каждое, разумеется, ошибается.