Как один человек сделал британцев «нацией читателей романов».

В 1842 году Чарльз Эдвард Муди (фото 1) открыл свою первую книжную лавку в возрасте 22 лет. За 1 гинею в год он предлагал посетителям возможность брать напрокат одну книгу за раз, подписка за 2 гинеи позволяла брать одновременно по четыре книги (фото 2).

Вскоре он обнаружил, что художественная литература — настоящий опиум для народа. В магазинах романы стоили так дорого, что платная подписка Муди имела мгновенный успех.
Также, он благоприятно повлиял на популярность научных изданий: для своей библиотеки Муди приобрёл, например, 500 экземпляров книги Дарвина «Происхождение видов».

Книги брали не только частные лица — их доставляли в институты, читательские клубы, книжные клубы, деловые клубы и пр. Одновременно в обращении находилось около трёх с половиной миллионов томов. Книги путешествовали по разным уголкам Европы, Америки и Британской империи. В 1870 году Энтони Троллоп заявил: «Мы все, от премьер-министра до последней посудомойки, стали нацией читателей романов».

Муди может некоторым образом претендовать на лавры человека, который вывел чтение на массовый рынок, в то время как раньше оно было удовольствием для избранных. Со временем возник класс, известный как средний читатель.

Муди заказывал трёхтомники у Томаса Харди, Джорджа Мередита и Генри Джеймса (не факт, что они сами выбрали бы именно такую форму). Для издателя это был просто новый способ делать деньги — три тома вместо одного за 31 шиллинг и 6 пенсов. Кроме того, это обеспечивало крупные заказы от издателей и стабильные продажи для авторов. Однако нравственная цензура Муди вызывала раздражение. Например, он категорически отказывался принимать «произведения, которые могли бы вызвать румянец на щеках молодой леди», — таким образом, за бортом сразу оставалось множество художественных произведений, особенно континентальных авторов.

Однако этот формат привлекал не всех. В 1853 году Чарльз Рид, один из самых успешных романистов столетия, жаловался: «Роман в трёх томах — пятно позора на интеллекте нации, последний пережиток свойственного нашим предкам многословия и привычки к утомительным витиеватым рассуждениям. Главное правило романа в трёх томах: пишите не только то, что вы хотите сказать, но и то, чего вполне можно было не говорить». Эти томики лежали на всех столах, спинках диванов и ручках кресел и даже на прикроватных столиках.

Они тихо угасли сами собой лишь к 1895 году, когда появились другие формы литературы.