​​«The Odyssey» (2026)

Во времена Вольфганга Петерсона мы все были чистыми, белыми илиадами; еще никем не предпринятыми одиссеями. Мы ничего не знали о разнице — ухода и возвращения, преступления и момента расплаты. Сегодня мы движемся обратно к Итаке: нам совестно пользоваться жизнью, мы испытали смерть в виде превращения в не-себя. Столько вещей утеряно — тех, которые никогда не вернутся назад. Привычные опоры мира дали трещину — это не «новое начало», а эрозивный хаос, признак, что мы вновь что-то сломали.

Нолан пакует три часа (вечного) возвращения домой в опустошающий, прагматичный опыт действительности — почти экзистенциальный ужас, настолько его «Одиссея» близка к настоящим дням. Бесконечное узнавание постоянно надламливает что-то внутри. Когда сегодняшний троянский конь оказался в стенах неприступного города, мы поняли то же, что и Одиссей.

Сейчас мы постепенно начинаем вспоминать, вырываясь из утешающего забвения (не-)причастности. Хочется верить, что об этой Трое не сложат песен, мы не поддадимся их сладкому зову, мы будем заново — по крупицам — собирать разрушенный нами мир. А пока мы начинаем с того, что глядим страху в глаза. Нолан, по крайней мере, дает нам на это шанс.

10/10